Группа особого назначения - Михаил Нестеров

Аксенов чувствовал на плечах не голову, а башку, которая в любой момент могла лопнуть.

Санька, сукин сын! Ну и нагрузил ты меня работой. С кем же ты ехал, парень? Откуда? Сбежал или помогли? Если помогли, то хозяин «Жигулей», который, судя по всему, еще не приходил в сознание, твой помощник. Твой, Санька, взрослый помощник. Ты навербовал в стане врагов помощников, нашел единомышленников с личным транспортом, лихо обогнал «КамАЗ», но не справился с управлением. Вполне вероятно, что водитель «Жигулей» и не твой сообщник. Но тогда, Санька, ты никого не вербовал в стане, ты единолично совершил подвиг. И что-то должен был сказать владетелю «пятерки». Почему он гнал так, что даже водитель «КамАЗа» сердито сверкал вам вдогонку дальним светом. Значит, как бы то ни было, водитель «Жигулей» что-то знает. Он не сидел за письменным столом Прокопца, но тоже видит сейчас сны; от действия обезболивающего они более радужные.

«Господи, – простонал Аксенов, – как мне плохо».

И включил кипятильник в розетку. Щедрой рукой он отмерил две ложки молотого кофе и ни капли сахара. Подумав секунду-другую, отверг зарубежный совет принимать от усталости аспирин, уподобившись свояку, который верит в будущее РФ, разрабатывая новые модели обуви именно для русской, «пензенской» пятки. И чтобы стельки обязательно вынимались: пропахли одни за пять лет непрерывной носки, выкинул, вставил другие.

Боже, что за чушь… Что за помойка в голове… Не знаешь, Санька?

Теперь вопрос на засыпку: кого первого будить – Николая Николаевича или Николая Александровича? Аксенов нашел компромисс и позвонил вначале сыщику Прокопцу. Потом сыщику Баженову. Вздохнув, набрал номер частного сыщика Кавлиса.

Тридцать пятый километр… Примерно на сороковом «Жигули» обогнали «КамАЗ». Для облегчения ситуации можно отбросить пару километров, взяв за отправную точку отсчета оперативно-разыскных мероприятий 42-й километр. И дальше, насколько позволял проницательный взгляд. По обе стороны южного шоссе – поселки, деревни, фермерские хозяйства. Многие десятки населенных пунктов, тысячи домов, десятки тысяч жителей.

Но и самого Авдонина нельзя сбрасывать со счетов. Необходимо узнать об этом человеке все: родственники, знакомые, сослуживцы, связи. И как можно быстрее привести его в чувство. Любыми способами, вплоть до газовой камеры с парами нашатыря.

Заливая кофе кипятком, Аксенов подумал, что, возможно, не только он один заинтересовался Авдониным. Если он прав и двое из джипа хотели прикончить Авдонина, то обязательно доведут свое дело до конца.

Но где же данные по джипу? Аксенов поторопил дежурного по городу. Номера, слава богу, гаишники запомнили, да и информация осталась в отделе, где машину «пробивали» на числившуюся в розыске. Даже фамилию владельца запомнили. Однако вскоре пришел ответ, что джип зарегистрирован на лицо, уже выписавшееся со своего места жительства, этого человека также включили в список разыскных мероприятий. Аксенов заранее махнул рукой на это сомнительное мероприятие: не найдут. Скорее всего липовый владелец джипа либо отдал богу душу, либо собирается сделать это в самом ближайшем будущем, облакавшись армянской водкой такого же сомнительного качества. Человек, предъявивший документы на имя Глухова Виталия Ивановича, носит и другое имя, и другую фамилию. А джип «Паджеро» за госномером Н348УК не увидит больше ни один работник ДПС.

Но это очень серьезная зацепка. Начиная с 42-го километра в населенных пунктах нужно искать обладателя внедорожника. Задачу до некоторой степени облегчат местные участковые милиционеры.

В гараже настоятеля Свято-Петрова монастыря стояло два джипа и «Форд»-купе. Участковый населенного пункта Курени, от которого до монастыря было около десяти километров, знал только об одном внедорожнике, принадлежащем настоятелю тихой обители. Но он исправно доложит, что в монастырской конюшне есть личный джип отца Сергея. Это сообщение только краешком коснется следователя, оно утонет в других сообщениях. Вплоть до сто первого километра джипы имеют три десятка человек – предприниматели средней руки, фермеры, у двух из них – именно «Паджеро». А за настоятеля Свято-Петрова монастыря Аксенов только кисло порадуется. Многие священники имеют хороший, если не сказать большего, доход; и как можно представить, что святой отец станет заниматься киднеппингом?

Нет, скорее всего боевики «Группы «Щит» обосновались в округе (если, конечно, брать в расчет их оседлую последние полтора года жизнь) под видом фермеров. В первую очередь проверить все пять фермерских хозяйств. Но очень аккуратно, под каким-нибудь благовидным предлогом.

И еще один положительный момент в этом трудном деле: собственно внешность подозреваемых. Со слов патрульных и водителя «КамАЗа» будут составлены фотороботы. Полковник Баженов найдет способы показать их в спецподразделениях. Тем более один из подозреваемых заикался. Не сильно, всего один или два раза за время разговора с патрульными, – вполне возможно, от волнения. Только профи класса агентов «Группы «Щит» от волнения не заикаются.

А хорошо бы выявить этого заику, размечтался Аксенов. Считай, прямиком выходишь на преступников. И снова вернулся к Саньке.

Мальчик действительно знает что-то важное, и пошло это от Виктора, с которым он делил угол в подвале котельной, но пока молчит, держится, даже проявляет боевую инициативу. Знает такое, что даже спецы пренебрегают элементарными мерами предосторожности. Возможно, это деньги, огромная сумма денег.

«Ах ты, алчный беглец, – пошутил Аксенов, глотая вторую или третью порцию кофе. – Но ты держись, малец, скоро мы возьмем негодяев за задницу – подавиться мне кофе». И неожиданно закашлялся. Нечаянно, открестился Аксенов. Был старший следователь городской прокуратуры слегка неверующим. А там, где кончается вера, начинается суеверие. Покосившись на свой «невезучий» стол, Аксенов постучал костяшками пальцев по полировке стола Петра Прокопца.

Когда Аксенов в своем кабинете сетовал на неспокойную жизнь, то и дело обращаясь к столу помощника, предполагая, что все, кто сидел за ним, сейчас спят, в номере гостиницы бодрствовал майор Седов. Как и полковника Баженова, его интересовала личность Николая Кавлиса. Он продолжил начатые в кабинете следователя прокуратуры измышления насчет бывшего майора спецназа. Когда они беседовали в кабинете Аксенова, Кавлис, оказывается, также сидел в кабинете, только коммерческого директора обувной фабрики. А следователь даже ни словом не обмолвился об этом, выжидая, молчал. А молчание – вещь, всегда внушающая либо уважение, либо подозрение. Аксенова майору Седову уважать пока было не за что, поэтому он подозревал – вот так, сердито и прямолинейно. Как и его двоюродного брата. Дошел даже до того, что вся эта комбинация, в которой Кавлис стал как бы отцом мальчика, – изощренный вариант с целью получения денег самим Кавлисом. Но вот от кого?

Седов задумался. Деньги, которые намеревался (если только намеревался) получить Кавлис, должны быть подготовлены настоящие, не грубая «кукла», вполне возможно, что вначале планировался полуконтакт, так сказать, визуальная проверка денег. И если Кавлис является «темной лошадкой», очень умным, коцаные деньги не сгодятся. Помечать будут не все, но часть из них. Тут был если не тупик, то высокий забор на пути Кавлиса, если только он не играет в тандеме вместе с братом-следователем. И Седов даже на какое-то время представил себе: вот Аксенов, сидя в своем кабинете, отстукивает на машинке очередной протокол:

«… с требованием со стороны неустановленных лиц, незаконно удерживающих проходящего по делу №… Александра Шепелева (приблизительно 1989 года рождения), выкупа в размере… долларов за его освобождение, в присутствии граждан… провел обработку специальным химическим веществом, дающим ярко-голубую люминесценцию (образец СХВ № 2), ручки «дипломата» черного цвета с золотистыми замками и самого «дипломата», куда были положены упаковки с денежными билетами на сумму… долларов… Прочитан вслух… замечаний не поступило… по особо важным делам майор юстиции Аксенов».

И таким грубым повеяло от всей этой картины, что на какое-то время Седов выкинул из головы причастность майора спецвойск и майора юстиции к этому делу. Иначе ему пришлось бы вскоре включить в эту криминальную компанию еще одного майора – себя.

Однако грубо или нет, но подумать об этом майор Седов был обязан. Порой выстраивались и не такие немыслимые версии, которые в конце концов оказывались единственно верными.

Отвлекаясь от майоров, Седов стал размышлять собственно об отряде особого резерва «Группы «Щит». Они успели много сделать – шесть или семь заказных убийств, но главное, они, по некоторым обрывочным, пока никак не подтвержденным данным, пытались наладить конвейер по похищению людей – естественно, с целью получения выкупа. Наладили или нет, доказательств пока не было, как и доказательств существования самой группы. Она могла рассеяться, но вновь, спустя какое-то время, объединиться. Коли объединилась, то сейчас, когда дело вернулось на доследование, снова могла уйти в тень. Но прокололась на Викторе, на Елене Окладниковой, на мальчике по имени Санька. А натворить ребята могут многое. Беря в расчет тот факт, что название этой преступной группировки пошло от названия отдельной боевой единицы, к делу подключили специалистов для определения психологического портрета руководителя группы особого резерва. В нем, утверждают психологи, присутствуют черты мании величия. Он хоть и в тени сейчас, но вот из полумрака как раз и наслаждается своим величием.