Разбей сердце принцессы - Фэя Моран

или чуть больше мы просто пьём чай в приятной атмосфере с беззаботными разговорами на разные темы.

Когда же наступает время уходить, Гай откладывает чашку с недопитым чаем в сторону, а затем встаёт. Я ловлю себя на странной мысли, что пялюсь на край чашки, к которому он прикладывал губы. Вероятно, я уже схожу с ума, но мне почему-то дико нравится об этом думать.

– Нам пора ехать. – Он переводит взгляд на меня, протягивает свою ладонь: – Правда же, Каталина?

Я глупо смущаюсь, когда принимаю его жест, протянув руку в ответ, а потом встаю. Внутри снова что-то происходит от прикосновения к его коже.

– Что ж! – Софи поднимается вместе с нами. – Приходите в гости ещё. Наши двери всегда открыты!

Затем она вдруг обнимает меня, и я, сперва не ожидав подобного действия со стороны девушки, смущённо хныкаю или фыркаю. В общем, получается какой-то странный звук.

Я смотрю на то, как Гай в стороне прощается с Лэнсом и что-то тихо говорит ему на ухо, а тот вдруг смотрит в мою сторону. Этот взгляд мимолётный, но мне становится ужасно дискомфортно, поэтому я отворачиваюсь.

– До встречи, – говорит Лэнс. – Удачно добраться домой.

– Берегите себя, – произносит Гай, а затем, открывая дверцу своей машины, обращается ко мне: – Давай садись. Я вполне могу стать жертвой твоих родителей, если они вдруг не обнаружат тебя в ресторане.

Я без слов сажусь в автомобиль, поправив платье, и машу рукой своим новым знакомым. Они машут мне в ответ. Гай садится за руль и заводит двигатель.

Пока мы выезжаем на проезжую часть дороги, в мою голову пробираются мысли о родителях, о которых напомнил мне мой спутник.

Действительно. Мама может быть очень и очень недовольна моей выходкой. Впрочем, как и отец. Я осмелилась снова куда-то выбраться без сопровождения охраны. Уму непостижимо!

– У тебя очень славные друзья, Гай, – дабы как-то заполнить затянувшуюся тишину в салоне, говорю я.

– Они не просто друзья. – Впервые в голосе Гая проступают искренние нотки гордости, когда он говорит о них. – Они – моя вторая семья.

– Здорово, наверное, иметь вторую семью? – улыбаюсь я.

Он молчит несколько секунд, смотрит на дорогу отчуждённо, и в зелёных глазах играют блики ночного города. Он о чём-то усердно думает, будто что-то вспоминает.

– Здорово, – только и выдаёт Гай. Потирает рукой шею, крепче сжимает руль, а потом поворачивает голову в мою сторону, интригующе начиная: – Знаешь, на самом деле у меня есть новость для тебя.

В интересе я устраиваюсь поудобнее в кресле. Он продолжает:

– Я поговорил с вашим Харди Кейном и твоим отцом.

Не ожидав услышать именно это, я чувствую, как сильно округляются глаза и сердце начинает прыгать из стороны в сторону, будто забыв, что оно не живое существо с самостоятельным разумом, чтобы так себя вести.

– О боже, – выдыхаю я наконец. – Они что, тебя поймали?

– Нет. Я сам их нашёл.

– Зачем? Я же сказала, что Харди может обвинить тебя и…

– Всё хорошо. Я поговорил с ними, ответил на вопросы. Они угомонились, и теперь никто из твоей семьи меня ни в чём не подозревает. Можешь больше за меня не волноваться.

Чувствую, словно где-то внутри у меня стихла буря, а с души свалился огромный булыжник. Так легко вдруг стало на душе. Словно всё это время я была сильно напряжена, и только сейчас наконец расслабилось всё тело, все мышцы.

– Это здорово, – выдаю я, затем, кратко усмехнувшись, продолжаю: – Может быть, мне теперь удастся убедить папу, что я могу видеться с тобой с полной для меня безопасностью.

И это вдруг случается…

Гай улыбается.

Улыбка у него очень лёгкая, но такая, что я полностью отдаюсь желанию на неё уставиться как человек, у которого вдруг появился смысл жизни. Напрочь забываю о том, как уже несколько раз отказала ему в свидании, и начинаю думать: а как так вообще получилось?

И вообще, боже ж ты мой, на свете действительно существует нечто такое, что заставляет тебя сомневаться в том, а не полная ли ты тупица.

Теперь я знаю, что улыбка Гая – как раз из этого разряда.

Я отворачиваюсь, потому что понимаю, как глупо пялюсь в его сторону. А он наверняка всё это замечает. Смотрю на дорогу, а мысли где-то на небесах носятся среди облаков.

Слова отца в голове как бы снова возвращают меня к мыслям о том, что я могу что-то чувствовать к Гаю. Потом я размышляю о том, а почему это должно быть плохо. Затем вспоминаю о своей семье, об укоризненной маме, и вопрос отпадает сам собой.

А тратить время на любовные отношения в мои планы совсем не входит. Как и прежде.

– Мы приехали. – Голос Гая выводит меня из раздумий.

Из окна на меня уже смотрит роскошное здание ресторана, когда я поворачиваю голову. Отсюда видны и набережная, и лёгкие волны поблёскивающей воды, и прогуливающиеся по мостовой парочки.

Открываю дверцу и собираюсь уже выйти, но почти сразу вопросительно перевожу взгляд на продолжающего сидеть за рулём парня.

– А ты не пойдёшь? – спрашиваю я.

– Нет. У меня появились более важные дела, – загадочно выдаёт он.

Выхожу из машины, придерживая подол платья, готовый за что-нибудь зацепиться.

– Ладно. – Хочу ещё добавить «жаль», но сдерживаюсь. – Тогда… до встречи?

– Да. – У него блестят в ночных бликах глаза. Снова. И снова заставляют меня смотреть в них слишком уж пронзительно. – Но меня вновь мучает тот же вопрос, что и всегда: я могу считать нашу поездку свиданием?

Вопрос и уместный, и неуместный одновременно. Прикусываю губу, потому что очень хочется ответить «да». Но не могу.

– Нет, Гай, – отрицательно качаю головой я. – Всё ещё нет.

Он кивает. Задумчиво и слабо улыбается:

– Хорошо, Каталина Норвуд. Значит, не в этот раз, но, вполне вероятно, в следующий. Потому что я не сдамся.

– Пока, Гай. И спасибо тебе…

И я направляюсь к ресторану, всё так же чувствуя за спиной пристальный взгляд двух изумрудных глаз, а потом всё-таки задумываясь о том, насколько же далеко это может зайти.

И смогу ли я отказать ему в свидании ещё раз?

Глава 19

Обратно в ресторан я возвращаюсь весьма неохотно. А когда вижу строгое выражение лица мамы у входа, смотрящей прямо на меня, скрестив руки на груди, мне становится в два раза хуже. Я всё ближе и ближе подхожу к ней, одновременно словно зарываясь в землю, и чувствую себя в сто раз меньше.

Мне и стыдно и страшно.

– Где ты