Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

посылал на проповедь. Можно смело сказать, что о них мы ничего не знаем. Правда, Церковь празднует в сем месяце 4-го числа собор семидесяти апостолов, но эти апостолы, за исключением Иакова, Марка, Луки, Клеопы, Симеона, Варнавы, Иосии, Фаддея, Анания и Стефана, едва ли лично знали Тебя. Что же касается того, кто из этих нами поименованных принадлежал к тем семидесяти ученикам, которых Ты посылал на проповедь, то таковыми, по всей вероятности, были Иаков, брат Господень, и Клеопа. Что же касается Луки, Марка, Симеона, то они тогда были еще юноши, так лет двадцати-двадцати пяти, не больше. Поэтому сомнительно, чтобы они были в ряду семидесяти учеников Твоих. Впрочем, были ли они или нет таковыми, я сказать ничего не могу.

Что же касается апостола Тимофея, то он был учеником апостола Павла. И, конечно, он не мог не только быть в сонме Твоих 70-ти, но не мог даже и видеть Тебя. Однако, несмотря на все это, он был первым после Твоих апостолов живым передаточным ремнем, движущим колесо апостольской проповеди в Твоей юной Церкви. Ах, святой апостол Тимофей! Какой же он девственно-чистый, кристальный юноша! Он любимец Павла. Да ведь, Господи, у Тебя только такие и есть ученики. Всякий, кто Твой ученик, так и сияет небесной красотой. Так оно и должно быть, потому что он от Тебя рожден и на Тебя во всем походит. О, Господи! Какое же блаженство походить на Сына Божия, на Тебя, Христа моего. Ах, одна мысль об этом потрясает все мое существо и наполняет всего меня какою-то чудесною благодатною радостью! Боже мой! Боже мой! Какое же это блаженство! О, Господи! Эта мысль до глубины души умиляет меня. И действительно, если посмотреть на всю Твою земную жизнь, то ведь она вся состояла из одной Твоей самоотверженной проповеди о Царствии Божием. То же самое и жизнь всех Твоих апостолов и их учеников, она также вся состояла из самоотверженной проповеди о Тебе, Спаситель мира.

О, как же Ты, Господи, дивен и предивен в Себе Самом! Дивны и предивны Твои апостолы. И вот, когда я думаю о Тебе и Твоих апостолах, то мне так и кажется, что Ты Сам в этом роде подобен Орлу – Отцу Твоему, а Твои апостолы подобны Тебе, Орлу – Сыну Божию, – плавающие так мощно, чудесно и дивно в небесном пространстве, делая круг за кругом, преодолевая пространство за пространством, поднимаясь все выше и выше, отнюдь не шевеля ни одним крылом своим, стремясь во всем подражать своему отцу-орлу, Тебе, моему Господу. О, радость, о, блаженство, о, счастье! О, красота! При одной только мысли о Тебе, от одного восторга можно умереть, в крайнем случае блаженно и сладостно лишиться рассудка. С какой стороны на Тебя ни посмотришь, везде и во всем в Тебе абсолютная, безграничная и бесконечная божеская полнота. Посмотришь ли на Твое в Тебе божество; оно по своей абсолютности не только недоступно, но и непостижимо, и невообразимо. Посмотришь ли на Тебя со стороны Твоей человеческой природы в Тебе, то и она ярче солнечного света сияет и своим светом совершенно ослепляет весь мир. Посмотришь ли на Тебя с точки зрения единства Твоей ипостасной Личности, то и с этой стороны Ты совершенно непостижим. Посмотришь ли на Тебя со стороны Твоей богосыновности, то и эта вся сторона представляет собой абсолютно непостижимую сущность одного безграничного света, но света совершенно другого, света божественной радости, света сладости, света, исчерпывающего собою всю тварную человеческую природу. Посмотришь ли на Тебя со стороны Твоей благости, то и эта Твоя благость представляется сотканной из одного приятнейшего тончайшего сладостного огня бесконечной любви Твоей к твари. Сосредоточишь ли свое внимание на любви Твоей, то и она является в Тебе невообразимой, неизреченной, всесветлой, всеблистающей, переливающейся всевозможными красочными переливами благоухающих дивных цветов. Если с удивлением остановишься своею мыслью на Твоем самоуничижении, то и оно заливает Тебя каким-то чудным светом не от мира сего. Так что, Господи, с какой бы стороны я ни посмотрел на Тебя, я одно лишь чувствую, что Ты сверх всякой благости и что при одном лишь созерцании Тебя я прямо-таки умираю, таю, сгораю, исчезаю от невообразимого величия в Тебе полноты всего того, что выше всякого блаженства, всякого сокровища, всякого блага. При виде всего этого в Тебе всякая тварь немеет и совершенно безмолвствует.

И вот всякий раз, когда так думаешь о Тебе, то от одной этой мысли хочется куда-то бежать, где-то спасаться, где-то и среди кого-то Тебя проповедовать, хочется юродствовать, хочется за Тебя страдать, быть Твоим учеником, хочется что-то ради Тебя делать, всех любить, всем подставлять свои ланиты для заушения, всем все прощать, всех утешать, и ради всех страдать, и за всех молиться, и всех спасать. В это время на душе разливается какой-то сладостный свет и какой-то благодатный аромат, который бальзамирует собою все существо человеческое. В это время и сам весь превращаешься в одну любовь к Тебе, в одну тихую радость, в одно чистое умиление ради Тебя. И когда, Господи, это бывает внутри человека, тогда не знаешь, чем бы сделаться и во что бы обратиться, лишь бы только угодить Тебе, лишь бы только сделать Тебе приятное.

23 января. [Прославление Христа за дар свободы]

О, Господи Боже мой Иисусе Христе! Да будет мне позволено снова обратиться к Тебе со словом моей любви к Тебе. Ты одарил меня как разумную личность свободой. Свобода! Какое величайшее слово! В физическом мире только человек одарен этим величайшим даром. Свобода! Это высший дар, какой может исходить непосредственно от Тебя, мой всесладчайший Христос. Свобода! Всякий выбор человеческого стремления, человеческих чувств, мыслей, настроений, деяний порождается исключительно его свободой. Его отношение к Тебе лично, к творению добра или противоположного добру опять-таки порождается его свободой.

Христос! Как бы я хотел, чтобы моя личная свобода в своем содержании была моею личною к Тебе преданностью, чтобы во мне вместо моей личной свободы была бы только одна пламенная преданность Тебе. Тогда бы все мои стремления, все чувства, и все мои мысли, и все мои деяния были бы только одною моею любовью к Тебе. О, как тогда было бы мне хорошо! Господи! Это ведь все в Твоей власти. Сделай так, чтобы моя личная свобода была силой пламенной моей преданности Тебе, моей любви к Тебе! О, тогда я от избытка радости совершенно безумствовал бы пред Тобою. К сожалению, свобода моя