Волки охотятся вместе - Виктор Дмитриевич Елисеев

В голове мелькнула здравая мысль о наличии каких-нибудь вшитых маячков. Тем временем в гостиную вернулся Алиф с открытым ноутбуком, приземлив его перед Барсом. Пока загружался «Рабочий стол», оперативник наглым способом вырвал у Дока носитель и подключил его к компьютеру. Все это исполнялось с деловитым выражением лица, будто Косухин сейчас откроет тайну мироздания всем людям. А пока все это происходило, майор с усмешкой спросил:

— Ты больше ничего не принес?

— Принес… я скачал записи за последние сорок восемь часов… — он поднял глаза поверх монитора и встретился с ошарашенным взглядом Воронина, после чего расправил руки по сторонам и продолжил голосом, полного сарказма. — Простите! Я не знаю какой там промежуток времени был! А смотреть у меня возможности не было! — Смешок. — На быстрой перемотке потом посмотрите.

— Ладно, уже хоть что-то. — Майор одобрительно кивнул.

— Садитесь без меня! Я хочу взглянуть, ради чего рисковал и уложил пятерых в двухметровую яму.

— Так! Алло! — с порога возмутился Железнов, держа большое блюдо с ужином. Пропустив Трощановича с тарелками вперед, продолжил. — Я для кого готовил тут?!

Косухин приподнялся на стуле с широкой улыбкой и с миловидной интонацией запел:

— Пупсик мой железный! Оставь мне порцию и поставь в сторонке, а я, как посмотрю «привет» от нашего командира, сразу поем.

Мертвец усмехнулся, пройдя к столу и поставив блюдо с мясом, а тем временем Поляк расставил тарелки и стаканы. Алиф принес из холодильника большой кувшин с приятным ягодным запахом, содержимое напоминало русский компот.

Постепенно все расселись за столом. Как говорится, война войной, а обед — по расписанию. Да и усталость после суеты в Триполи брала верх. Бойцы стаи и хозяин дома позволили себе слегка расслабиться: стараясь не издавать лишних звуков, они травили байки, рассказывали что-то из профессиональной и мирной жизни. Время от времени темы принимали серьезный окрас, наполняясь философскими рассуждениями и мыслями. Ягодный компот от Алифа навеивал мысли о родном доме, лете и отдыхе вне службы. Только один Косухин продолжал ковыряться в файлах. Порой его лицо излучало целую палитру эмоций — от удивленной мимики до полного отсутствия понимания содержимого. Лейтенант пытался разобраться, но, похоже, у него это не особо получалось. И когда Барс откинулся на спинку стула, проведя рукой по чисто выбритому подбородку, Шут, переведя внимание на него и вытаращив глаза, вилкой начал тыкать в сторону сослуживца, затараторив с набитым ртом:

— Ох ты ж! Он побрился!

И встретился с хмурым взглядом лейтенанта, беззвучно, но громко заявлявшем четкое направление для Быкова.

— Что у тебя там? — Док повернул голову к Мише.

— Юр, я ничего не понимаю… какие-то документы, сканы… лучше сказать — фотографии… — Оперативник взглянул на командира. — Феникс набрал информацию на кого-то или на что-то. Плюс тут имеется дело на нашего любимого Денисова! Но если смотреть в целом — полная белиберда!

— Кстати, о птичках… — подхватил Железнов.

— Никакая он не птичка! — тут же опроверг Быков. — Хрен какой-то, косящий под ультраохрененного оперативника!

Коллективный смешок.

— Это мы позже разберем, — Юра улыбнулся, повернувшись обратно к лейтенанту. — Ну, непонятно, значит сейчас разберемся.

Закончив с ужином, майор поднялся с места и подошел к Барсу. Косухин сразу освободил ноутбук, взяв стоявшую рядом с собой остывающую порцию, а Воронин уселся на пригретый стул.

На рабочем столе было открыто несколько файлов, но перед глазами предстала накладная на английском языке. Номер трекера, штрих-коды, техническая информация блекли перед страной адресата — Belgium [36] . Отправитель был удачно скрыт пролитым кофе. Что находилось внутри — непонятно, но внушительный вес наводил опытного Воронина на определенные мысли. Уровень интриги возрастал, поскольку в Бельгию приходили подобные грузы из Ливии, Турции, Италии и ряда других стран, о чем свидетельствовали другие имеющиеся накладные в документе. Веса и размеры грузов всегда разнились.

Второй документ сильнее подогревал интерес: как ни странно, строки написаны на русском языке и выстраивались в некую форму отчетности. Только смысл текста, даже сквозь мимолетное чтение, не вызывал интриги, если бы не изображение в правом нижнем углу выполненное штрихами карандаша. Длинный двуручный средневековый меч вонзается во что-то неясное, многоугольное. В центральной части, по бокам холодного оружия располагались шесть фигур, формировавшие