Призрак с хорошей родословной - Дарья Калинина

— Почему? Не захочет?

— Утонул он вчера.

— Да вы что?! — неожиданно обрадовался парень. — Утонул? Сам? Вот повезло! Нет, ну вот же повезло! Просто класс!

— Ты что? — опешили мы с Маришей. — Человек погиб. Чему ты радуешься?

— А мне что с того? Я с ним не дружил! Жлоб он был и гадина! Никогда денег вволю не давал. Зато теперь этот дом мне достанется. Продам его и с долгами рассчитаюсь. Да еще и останется, пожалуй!

И Митька радостно оскалился, должно быть, уже прикидывая, как будет проигрывать эти деньги в рулетку.

— Так когда тебе еще этот дом достанется, — возразила ему Мариша сурово, вернув наследника на грешную землю. — Пока то, да се, да еще суд. Много воды утечет. А у тебя счетчик-то тикает. Валет ждать не станет. Или я не права?

Взгляд, который метнул на нее Митька, лучше всяких слов доказал, что права.

— Ничего, я всегда могу под этот дом у Валета отсрочку выпросить, — заметил он.

— Так-то оно так, — кивнула Мариша. — Но не факт, что он тебе поверит. Ведь ты его уже сколько раз обманывал? А во-вторых, живые деньги — они всегда надежней.

— Где же мне их взять? — расстроился Митька. — Сами говорите, пока то одно, то другое…

— Ну как же ты не помнишь, — сказала ему Мариша. — Ведь наш друг твоей сестре аванс выплатил, так? Вот и деньги.

— Но Любка же их какому-то типу отдала! — воскликнул Митька. — Сами говорили.

— Человеку, который ее потом же и убил! — напомнила ему Мариша. — Выходит, деньги у него можно отнять. А разве ты теперь не наследник своей сестры?

— Наследник, — важно кивнул Митька.

— Значит, ты эти деньги и должен получить, — сказала Мариша. — Нам бы только найти этого типа. А там уже нетрудно будет у него эти деньги отнять.

— В самом деле! — воодушевился Митька. — С какой это стати он у нее деньги взял, когда у нее поближе родственники имеются?! Вот ведь гад! Пусть отдает теперь! А что? В таком деле и Валет возьмется подсобить. По всем понятиям, это не Любкиного хахаля деньги, а мои личные. Здорово вы придумали, девки! А где нам его найти? Этого Любкиного хахаля?

— Мы думали, что ты нам скажешь, — остудила его пыл Мариша.

— Я?! — безмерно изумился Митька. — Да ежели бы я знал, кто он такой и где его искать, так нешто позволил ему с такими деньжищами уйти? Не знаю я, кто он! Сеструха его от всех скрывала! Может быть, мать знала, так ведь сейчас до нее не достучишься. Чисто баклажан лежит!

Нас в который раз покоробила бесчувственность и грубость этого типа. Сестру он не любил, так ведь и она его не особо жаловала. Но уж мать-то для него на все шла. И где благодарность? Где любовь? Да хотя бы элементарная сыновья почтительность? Ничего такого Митька не испытывал. Мы бы с удовольствием плюнули на эту неблагодарную скотину и ушли, но дело есть дело. Преступник должен быть наказан. И мы остались, чтобы продолжить разговор с Митькой.

— Ты все же попытайся кое-что вспомнить, — попросила его Мариша. — Не может быть, чтобы Любка совсем ничего не рассказывала об этом своем кавалере. Она же сильно в него втюрилась, раз деньги ему отдала.

— А то! — кивнул Митька. — Только она при мне ничего о нем не говорила. Это точно. Хотя…

— Что? Что ты вспомнил? — наперебой затормошили мы парня.

— Да так, видел я ее с одним мужиком, — произнес Митька. — Не знаю, тот или нет. Но тоже высокий. И тощий такой. Хотя нет. Не тощий, а жилистый. Но это не важно. В темноте ведь не разберешь.

— И когда ты их с Любкой видел?

— Когда? — задумался Митька. — Но уж точно после ее развода с Виктором. Она у матери жила в эту пору. Я к ним зашел, а Любке кто-то по трубке позвонил. Она быстро собралась и бежать, хотя вроде бы никуда раньше и не собиралась.

— А ты за ней?

— Ясное дело, я же ей все-таки брат, — пожал плечами Митька. — Должен был выяснить, какого она там себе хахаля нашла.

— И что? Выследил?

— Ну да, — мучительно стараясь что-то вспомнить, кивнул Митька.

Вид у него был рассеянный и какой-то задумчивый.

— Я ведь даже номер его машины на бумажку себе записал, — произнес он, и нам наконец стала ясна причина его задумчивости. — Только куда же я ее дел?

— Бумажку? С номером машины Любкиного любовника? Который даже на ее похороны не явился? — зачастили мы.

— На похороны? — уставился на нас Митька. — А ведь в самом деле! Не было его на похоронах. Вот гад! Мог бы хоть похороны нам с матерью оплатить.

— Так ведь Виктор же их оплатил!

— Ну да, — вяло отозвался Митька. — А что с того? Разве Любкин хахаль об этом знал?

— Ну, и где эта бумажка? — сурово спросила у него Мариша, которой надоело слушать несвязные рассуждения Митьки.

— Не помню, — отозвался Митька. — Поискать надо!

— Вот и поищи! — велела ему Мариша.

Митька послушно встал с места, но вдруг остановился и уставился на нас.

— Ишь! — фыркнул он. — Хитрые какие! Думаете, я не понял, зачем вам этот чувак дался! Вы из него денежки для своего приятеля вытрясти хотите! Нет уж! Не выйдет! Ничего я не помню! Не было никакой бумажки с номером! Выкинул я ее! Ясно? Потерял! А вы… Вы проваливайте отсюда! Ничего я не знаю!

И он попер на нас, выгоняя из квартиры. Но не на тех напал. Верней, не на ту. Должно быть, Митьке раньше везло. Или он умел выбирать себе в жертвы девушек, которые не могли противостоять его силе и хамству. Но в этот раз он попал впросак. Маришу, которая уже учуяла след преступника, не мог остановить никто, а тем более какой-то жалкий задохлик с красными глазками и прыщавым торсом. Она шевельнула рукой, и Митька словно мячик отлетел в сторону, смачно впечатавшись в чешскую горку, стоящую вдоль противоположной стены. Посуда в ней задрожала, сама горка пошатнулись, и сверху на Митьку спланировала довольно увесистая металлическая индийская вазочка. Падая, она больно треснула парня по башке, лишив всякого желания проявлять дальнейшее сопротивление.

— Где эта чертова бумажка? — угрожающе надвигалась на Митьку Мариша. — Говори, подлец! А то я тебе ноги выдерну! И синяков еще наставлю. Ну!

Должно быть, впечатление о том, как это происходит, когда тебе ставят синяки, было у Митьки после утренней беседы с Валетом еще очень свежо, потому что сдался он почти без боя. Нет, сначала все же попытался слегка лягнуть Маришу ножкой. Но она его тут же так встряхнула, что у Митьки голова и руки-ноги задергались, как у игрушечного паяца.

— Там она! — полузадушенным голосом произнес он, показывая слабой ручкой в сторону прихожей. — У меня в кармане куртки!

Мы бросились в прихожую.

— Нет тут никакой куртки! — сурово насупилась Мариша, осмотревшись. — Обмануть нас, паршивец, думал?!

— Честное слово, в куртке была, — залепетал Митька.

— А куртка твоя где?

— Забыл я ее, — покаянно пролепетал Митька. — Наверняка у Валета в машине осталась. Это его бандиты мне рожу так раскровянили.

— И что дальше?

— А потом возле дома выкинули, — пожаловался Митька. — Я про куртку в тот момент и не подумал. Не верил, что жив остался!

— Ты хоть понимаешь, как много теперь от твоей чертовой куртки зависит?! — вознегодовала Мариша. — Ты эту бумажку должен был как зеницу ока беречь!

— Да я вообще о ней забыл совсем, — отбивался от нее Митька. — У меня своих проблем выше крыши набралось. Я только что, когда вы меня спрашивать начали, про эту бумажку и вспомнил.

— Может быть, она у тебя где-нибудь в другом месте лежит? — допрашивала его Мариша. — Ты вспомни! Может быть, в другой куртке?

— У меня одна куртка, — заверил ее Митька. — И если сейчас ее тут нет, значит, я ее у Валета в машине забыл!

— Или где-то в другом месте? — призадумалась я. — Например, у Тамары, а?

Глаза Митьки как-то подозрительно забегали.

— Точно, у нее! — воскликнули мы.

Мариша снова схватила Митьку за шиворот и потащила из дома.

— Поехали! — велела она ему. — К этой твоей Тамаре. Заберешь у нее куртку, отдашь нам бумажку и можешь быть свободен.

— Ладно, — покорился своей участи Митька и двинулся из дома.

Вся его фигура выражала такое уныние, что мы с Маришей невольно расслабились и уже торжествовали победу. Но, как оказалось, зря. Митька еще не до конца продемонстрировал нам все отпущенное ему природой коварство. Выйдя во двор, он так неожиданно рванул от нас в сторону, что мы не успели вовремя среагировать и схватить его. И он буквально выскользнул у нас из рук. Разумеется, в спринтерском забеге у нас с нашими идиотскими модными туфельками, которые держались только на пальцах ног, не было решительно никаких шансов против Митьки, который был обут в мягкие кроссовки.

— В машину! — крикнула Мариша. — Так нам его не догнать. О, эти туфли!

Погоня на машине тоже не принесла ощутимого результата. То есть сначала нам показалось, что мы догоняем беглеца. Но Митька ловко перепрыгнул через какие-то невысокие, но густые кусты и быстро помчался по газону. А нам пришлось остановиться. Перескочить этот барьер следом за ним мы не могли.