Рожденный очаровывать - Сьюзен Филлипс

– Он не виноват. Просто его слишком часто били по голове. – сообщила она и, поддавшись любопытству, переступила порог.

В отличие от безрадостно выглядевшего участка помещения оказались захламленными и неубранными. У черного хода громоздились стопки газет, а полу из кафельных плиток с золотистыми искорками не помешала бы влажная уборка. На столике французской работы были разбросаны письма, стояли пустая миска из-под хлопьев, кружка с остатками кофе, валялась банановая кожура. По всему дому стоял какой-то кислый, затхлый запах Очень старый, перекормленный черный Лабрадор с седой мордой лежал в углу с отклеившимися обоями в золотистую полоску. Позолоченные кухонные стулья и маленькая хрустальная люстра придавали кухне кричащую лас-вегасскую атмосферу. Нита подняла трость.

– Я звоню копам.

И тут Блу не выдержала:

– Предупреждаю, миссис Гаррисон: на первый взгляд Дим кажется безобидным малым, но игроки НФЛ – сущие дикари и полузвери. Он просто скрывает свою сущность лучше, чем большинство из них.

– Воображаете, будто действительно способны меня запугать? – рявкнула Нита. – Я выросла на улицах, кошечка.

– Я просто пытаюсь объяснить вам реальную ситуацию. Вы расстраиваете его, а это до добра не доведет.

– Здесь мой город! Он ничего мне не сделает.

– Это вы так думаете.

Блу прошла мимо Дина, наклонившегося, чтобы погладить древнего пса.

– Футболисты – сами себе закон. Я знаю, что местная полиция у вас в кармане. И только на прошлой неделе вы выкинули грязный трюк, но едва Дин начнет раздавать автографы и билеты на игру, те же копы забудут ваше имя!

Нужно отдать должное старой ведьме: вместо того чтобы струсить и отступить, она ехидно ухмыльнулась Дину.

– Думаете, это сработает?

Дин пожал плечами и поднялся.

– Я симпатизирую копам и, пожалуй, загляну в полицейский участок. Но, откровенно говоря, меня больше интересует, что скажет мой адвокат по поводу вашего небольшого бойкота.

– Адвокаты! – с отвращением выплюнула она, после чего снова взялась за Блу, что было уж совсем несправедливо, поскольку та пыталась играть роль посредника, – Надеюсь, вы готовы извиниться за свою грубость на прошлой неделе?

– Только если вы извинитесь перед Райли.

– За то, что сказала правду? Я считаю, что детей нельзя баловать. Люди вроде вас всегда стремятся решить за них любую ничтожную проблему. Но таким образом они никогда не станут самостоятельными.

– Эта девочка только что потеряла мать, – с обманчивой мягкостью пояснил Дин.

– Когда это жизнь бывала справедливой?

Злобные глазки сузились так, что глубокие морщинки прорезали голубые тени для глаз.

– Лучше уж сразу понять, как обстоят дела в этом мире. В ее возрасте мне приходилось спать на площадке запасного выхода, чтобы хоть ненадолго избавиться от отчима.

Она ударилась бедром о столик, и кофейная кружка слетела на пол вместе с горой рекламных листочков. Нита и бровью не повела.

– В этом городе никто не согласен заниматься домашней работой. Все чернокожие девчонки так и норовят сбежать в колледж.

Дин потер ухо.

– Чертов Эйб Линкольн!

Блу едва сдержала улыбку. Нита обвела его взглядом.

– Считаете себя очень умным, не так ли?

– Да, мэм.

Судя по расчетливому взгляду, эта женщина на своем веку видела немало красивых мужчин. Даже более чем достаточно. В то же время в ее манерах не было ни следа кокетства.

– Вы танцуете?

– По-моему, для такого интима мы не слишком хорошо ладим.

Нита раздраженно поджала губы.

– Я много лет преподавала танцы в школе Артура Мюррея на Манхэттене. Бальные танцы, прошу заметить. Меня считали красавицей.

Судя по брезгливому взгляду, Блу она таковой не считала.

– А ты зря тратишь время, вздыхая по нему Ты слишком заурядна для такого, как он.

– Вовсе нет... – вступился Дин.

– Именно это и нравится ему во мне, – пояснила Блу, – мне ни за что не затмить его.

Дин вздохнул.

– Дура! – прошипела Нита. – За свою жизнь я повидала не мало таких, как он. В конце концов они всегда выбирают подобных мне женщин... таких, какой я была когда-то. Блондинок с большими буферами и длинными ногами.

Нита попала не в бровь, а в глаз, но Блу не собиралась сдаваться без борьбы.

– Если только сами они не любят носить женскую одежду. В конце концов, у женщин белье изысканнее.

– Дадите мне знать, когда закончите? – осведомился Дин.

– Да кто ты такая? – бросила старуха вопрос словно очередную бомбу со зловонным газом.

– Художница-портретистка. Рисую детей и собак.

– В самом деле? – заинтересовалась старуха. – Что же... может, я и найму тебя рисовать Танго. – Она кивком показала на лабрадора. – Да, пожалуй, так и сделаю. Можешь начать завтра.

– У нее уже есть работа, миссис Гаррисон, – вмешался Дин. – Она работает на меня.

– Вы раззвонили по всему городу, что она ваша невеста.

– Так оно и есть. И она первая подтвердит, что это нелегкий труд.

– Вздор. Ты морочишь ей голову, чтобы она спала с тобой. Но как только она тебе надоест, ты просто выбросишь ее из дома.

Очевидно, Дину не понравилось такое утверждение.

– Из уважения к вашему возрасту, миссис Гаррисон, я сделаю вид, что ничего не слышал. Итак, у вас двадцать четыре часа, чтобы отозвать своих псов.

Старуха, не обращая на него внимания, вновь обратилась к Блу:

– Жду тебя завтра ровно в час. Начнешь портрет Танго. Как только явишься, я прикажу людям начать работу.

– Шантаж должен быть более тонким, – посоветовала Блу.

– Для этого я слишком стара, но знаю, чего хочу, и всегда своего добиваюсь.

– Вы не понимаете, миссис Гаррисон. – пожал плечами Дин. – И не получите ничего, кроме кучи неприятностей.

С этими словами он сжал локоть Блу и выволок ее из кухни.

Когда они вернулись к машине. Дин коротко приказал ей и близко не подходить к миссис Гаррисон. И поскольку Блу ненавидела приказы, ее так и подмывало сцепиться с ним хотя бы из принципа, но она действительно не желала связываться со старухой. Кроме того, ей хотелось спокойно насладиться ужином.

Они остановились перед одноэтажным зданием с голубой черепичной крышей и желтой вывеской «Барн грилл».

– Я думала, это будет настоящий сарай[26], – заметила она, подходя к двери.

– Я тоже так думал, когда впервые приехал сюда. А потом узнал, что, по мысли нынешнего хозяина, это шутка такая. В восьмидесятых это заведение называлось «Уолте бар энд грилл», но местные жители его сократили.

– Понятно.

Голос Тима Макгроу, поющего «Не трогай девчонку», доносился из-за двери, когда они вошли в вестибюль, обитый темно-коричневыми деревянными решетками и с аквариумом, в котором на светящихся голубых камешках стоял пластиковый оранжевый замок. Просторный ресторан делился на две секции со стойкой бара в передней. Стоявший под фальшивыми светильниками от Тиффани бармен, точная копия Криса Рока[27], наполнял пивные кружки. Завидев Дина, он приветливо кивнул. Клиенты, восседавшие на высоких табуретах, немедленно стали оборачиваться, и ресторан словно по волшебству ожил.