Стеклянная мадонна - Кэтрин Куксон

Она покачала головой и ничего не ответила. Дочитав статью до конца, она сначала прикусила губу, а потом подняла на него глаза и сдавленно произнесла:

– Конь вернулся без седока. Эми… Миссис Стретфорд, обитательница домика, нашла тело и сообщила о находке. Смерть, как тут сказано, была мгновенной. Миссис… Легрендж безутешна. Похороны назначены на четверг.

Его окатило волной облегчения. На лбу выступил пот, смешавшийся с дождем и закапавший с подбородка. Он почувствовал, как ослабевает на горле петля. Он даже не подумал, как должна отнестись к прочитанному она, и радостно сказал:

– Сейчас мы будем пировать! На Фор-стрит есть одно местечко, где недурно кормят. Идем.

Он вышел из-под арки, она последовала за ним, глядя прямо перед собой немигающими глазами. Ее влекло назад, в дом, где лежало бездыханное тело отца.

В заведении миссис Патерсон служанка, окинув их взглядом, сказала:

– Сюда нельзя с поклажей. Оставьте ее вон там. – Видя колебание Мануэля, она прикрикнула: – Не бойтесь, там ее никто не тронет.

Еда была хороша, всего за шиллинг шесть пенсов они наелись до отвала, хотя Аннабелла корила себя за то, что способна есть. Это казалось ей если не нарушением приличий, то проявлением черствости. К тому же она не могла забыть, что насыщается за счет Мануэля. Однако организм брал свое.

На улице Мануэль сказал:

– Теперь надо подыскать место для ночлега. Он терялся в догадках, где бы найти подходящее для нее местечко. Будь он один, он зашагал бы прямиком в квартал Бэттл-Хилл. Ему уже приходилось там ночевать, но ей там было не место. Он припомнил, что видел на боковой улочке поблизости от Рыночной площади скромную гостиницу, и свернул туда. Во дворе гостиницы стояли карета, запряженная парой лошадей, и еще три привязанные лошади.

Перед входом Аннабелла прикоснулась к его руке и прошептала:

– Я такая грязная… – Она смотрела на свои башмаки и на подол. – Наверное, нас не…

Он не дал ей закончить и сказал с кривой усмешкой:

– Они не откажутся от денег. Грязь и поклажа – это ничего, были бы денежки.

Но он ошибся. Стоило им войти, как некто в черном фраке бросился им наперерез и, оглядев с презрением, сказал:

– Вам сюда нельзя. Мануэль и бровью не повел.

– Нам нужна комната, чтобы переночевать. – Он сказал «комната», а не «комнаты». Привратник, еще раз оглядев их, ответил:

– Сожалею, но свободных номеров нет. Если желаете выпить, то это за углом. – Заметив выходящего из номера постояльца, он поклонился. – Добрый день, сэр, добрый день!

– У меня есть деньги. Мне нужен номер для этой леди.

Привратник уставился на Аннабеллу. Сейчас она менее всего соответствовала представлению о леди. Об этом ясно свидетельствовал его взгляд, но именно его наглое выражение придало Аннабелле смелости. Держась так, словно она только что сошла со ступеньки кареты, она заявила тоном, в котором даже Розина не нашла бы изъянов:

– Не беспокойтесь, мы найдем номера в другом месте. Благодарю вас. – Она слегка поклонилась привратнику, растерянно разинувшему рот. Потом прибавила: – Будьте добры, откройте дверь, – и, дождавшись, пока просьба-приказание будет выполнена, выплыла за дверь, сопровождаемая Мануэлем. Удалившись на почтительное расстояние, они остановились.

Причиной остановки был его неудержимый хохот. Он прислонил свой мешок к стене и, упав на него головой, дал волю смеху, очистившему его от страха и тревоги. Прохожие останавливались, чтобы поглазеть на развеселившегося иностранца, и с улыбками шли дальше.

Однако Аннабеллу его смех не развеселил: она на мгновение вернулась в родную шкуру, почувствовала сопряженную с положением власть. Достаточно было хорошо поставленного голоса, чтобы добиться от ближних повиновения.

Они пошли дальше. Он сказал:

– Есть и другие гостиницы, где умеют не упускать выгоду. – Он покосился на нее.

Глядя прямо перед собой, она возразила:

– Надо найти другое место… – Она не сумела сказать «простое» или «дешевое», чтобы он не заподозрил в этом пренебрежительного отношения к нему, однако он прекрасно понял ее.

– Знаю и такое. Я там уже ночевал, но вам туда нельзя. Постели там чистые, но что до остального…

– Главное, чтобы была крыша над головой. – В ее взгляде сквозила решительность.

Он кивнул и ответил:

– Что ж, попытаемся.

Им пришлось посторониться, пропуская большое стадо коров. Мануэль спохватился:

– Завтра – вторник, базарный день. Придется поторопиться, иначе нам даже там не найдется местечка.

Они прошли через Бэттл-Хилл и достигли квартала, ничем не отличавшегося от Темпл-Тауна, разве что отсутствием реки. Дома здесь были самые разномастные и обветшалые, улочки узкие и кривые. Мануэль свернул на одну из них, нырнул в дверь трехэтажного дома и исчез в темном коридоре.

– Подождите меня здесь, – бросил он, сделав предостерегающий жест, прежде чем скрыться из виду. До Аннабеллы донесся стук в дверь и его голос: – Есть кто-нибудь?

На стук вышел человечек в кожаном фартуке. Приглядевшись к Мануэлю, он воскликнул:

– Ты?! Заходи. Давненько не виделись.

– Привет, Рубен. Найдется у тебя пара постелей на эту ночь?

– Пара? Нет, дружище. – Человечек покосился туда, где ждала Аннабелла. – Пара, говоришь?

– Именно две.

– Жаль, но тебе не повезло: завтра базарный день, уже нагрянули погонщики скота. Осталась всего одна кровать в главной комнате.

Мануэль опечалился. Человечек сказал:

– Я бы отправил тебя к Таггарту, но и там полна коробочка. Он сам прислал ко мне нескольких постояльцев, так что осталось всего одно местечко.

Мануэль приободрился.

– Говоришь, это в главной комнате?

– Да. Я поставил перегородки, так что там теперь как бы отдельные кельи. Позже может стать шумновато, но в своем углу на это можно махнуть рукой.

– Погоди. – Мануэль вернулся к Аннабелле, долго смотрел на нее, а потом спросил: – Вы все слышали?

Она глядела на него, не мигая.

– Либо здесь, либо вообще под забором.

Она опустила глаза. Не дождавшись ответа, Мануэль тихо, но грозно сказал:

– Разве я вас не предупреждал? Вы еще успеете вернуться обратно на поезде. – Он потряс головой. – О деньгах не беспокойтесь, это я беру на себя. Можете выбрать карету.

Она по-прежнему не шевелилась. Он нахмурился.

– Если вас еще что-то тревожит, то напрасно: вам ничего не угрожает. Я привык спать на полу.

Ему показалось, что она прошептала: «О Мануэль!» – и уронила голову. Он вернулся к двери и сказал:

– Давай взглянем. – Он показал на мешок. – Можно оставить это у тебя?

– Если будешь ночевать, то можешь положить у меня в комнате до утра.