Обещай мне чудо - Патриция Кемден

Мастер Юнстлер провел большим пальцем по ее стопе и кивнул. Повернувшись спиной к полковнику, он посмотрел на нее и спросил, беззвучно шевеля губами:

– Для кого?

– Для меня, – так же беззвучно ответила она.

Она почувствовала, что он на мгновение заколебался, затем что-то нацарапал, встал и поклонился Александру.

– Милорд фон Леве, давайте посмотрим, что можно сделать для вас.

– Ты выглядишь вполне довольной, – заметил Александр, подозрительно разглядывая ее за столом с остатками ужина. – Не могу понять – это из-за вина… или причина в чем-то другом.

Он взял бутыль и вылил себе остатки вина.

Она ответила усмешкой. Да, она была вполне довольна собой. Чуть раньше Александр помешал угли в камине, не зная, что уничтожает следы присланной ей мастером Юнстлером записки, где он заверял, что ее желания будут исполнены. Ей хотелось бы, чтобы он использовал другие выражения, но для нее главное – получить подходящую одежду.

Она бросила взгляд на «садовые» принадлежности, сложенные в углу и завернутые в ожидании отправки в Леве. И хихикнула, размышляя о том, следует ли ей добавить несколько луковиц тюльпана и положить их среди катушек запального фитиля.

Взмахнув рукой, она как бы отмахнулась от возражений.

– Возможно, я выпила немного больше вина, чем обычно, – призналась она. «Но у меня была на то причина, – самодовольно добавила она про себя. – Мой план начал неплохо осуществляться».

Пребывание в Таузендбурге повлияло на нее сильнее, чем она ожидала. Отдаленные обрывки песен пьяных обладателей монет, позвякивающих у них в карманах благодаря выгодным сделкам, плыли в ночном воздухе. Казалось, время вернулось назад, к тому периоду, когда, она жила здесь и слышала те же песни, доносившиеся до нее через окно комнаты во дворце герцога. И улыбалась некому красивому человеку, сидевшему за столом напротив нее, испытывая приятное ожидание и ничего больше.

Александр насмешливо улыбнулся, сильно напомнив ей свое изображение на портрете в Леве. Но сейчас он не был облачен во все свои регалии, а выглядел небрежно – без куртки, в расстегнутой сорочке, обнажившей шею, с закатанными до локтей рукавами. Она задумчиво смотрела на него, и два его образа то срастались, то разъединялись в ее затуманенном винными парами сознании.

Звенящее чувство теплоты, знакомое с давних пор, заполняло ее тело. Она провела кончиками пальцев по кружевному вороту сорочки.

– Тебе не кажется, что здесь слишком тепло? – спросила она, затем подняла глаза и увидела, что он следит за ее пальцами. Их взгляды встретились.

– Пока нет, – ответил он, и слова его прозвучали как намек на что-то неприличное. Пульс ее, казалось, участился.

– Может, дружеская беседа немного охладит меня.

– Дружеская? – вопросительно протянул он и выпил последний глоток из бокала.

Она склонилась вперед, наблюдая, как при свете камина играют мускулы его предплечья.

– Конечно. Здесь же нет врагов.

«А как насчет внутреннего врага?» – прозвучало предостережение в ее мозгу, но оно казалось таким далеким и приглушенным, словно доносившееся с улицы ночное пение.

– Врагов нет, – согласился он. И она улыбнулась.

Глава 13

В комнате стало тихо, звуки песен растаяли в воздухе, как белое облачко дыхания на морозе. Катарина прислушалась, но не уловила ничего, кроме потрескивания поленьев в камине, глаза ее были устремлены на Александра. Свет двух свечей на столе будто вступил в битву с огнем камина за право осветить его. Перед ее мысленным взором предстал его портрет, висевший над камином в ее спальне в Леве, он освещался только огнем камина, который она позволяла себе разводить каждую ночь. Дрова, казалось, были единственной роскошью, в изобилии присутствовавшей в долине Карабас… дрова и ее воображение, когда она засыпала с образом Александра фон Леве, проскальзывающим в ее сны.

Катарина медленно нагнулась над столом и потушила одну из свечей, прикрыв ее согнутой ладонью, словно пытаясь защитить ее. Александр без слов задумчиво наблюдал за ней, его грудь вздымалась и опадала при дыхании. Его сорочка колыхалась при затененном свете точно так, как она себе представляла, ее вырез то обнажал, то скрывал его мужественное тело. Она потушила вторую свечу.

Он сидел ближе к огню, сбоку, она – лицом к камину. Катарина подняла бокал и принялась медленно вертеть его в пальцах. Он нагнулся, чтобы налить ей вина, но она протянула руку и сказала:

– Нет, не двигайся.

Александр вернулся на прежнее место и открыл было рот, чтобы что-то сказать.

– Ш-ш-ш, – предостерегающе прошептала она, не отводя взгляда от бликов света, играющих на краю бокала. – Ты разрушишь чары.

Она наблюдала, как кружились последние капли темно-красного вина, когда она вращала свой бокал.

– Может, это волшебное вино. Рубиновое очарование, дразнящее наши чувства и заставляющее поверить в иллюзию.

Подняв бокал, она наклонила его так, что последняя капля медленно скатилась по изгибу чаши и упала ей на кончик языка.

Она чувствовала, что полный желания взор Александра устремлен на нее. Капля вина растворилась на языке, его терпкий привкус контрастировал со сладким, как мед, жаром, побежавшим по ее венам. Их взгляды встретились.

– Дар Грендель? – спросила она.

Он вытянул ноги перед собой, скрестив их в лодыжках.

– Магия такого рода не совсем в духе Грендель, – пробормотал он, пристально глядя на нее. – Но если пожелаешь…

– А-а-а, – протянула она, кивнув. – Уроки Грендель. Если я поверю, что это правда…

– Тогда для тебя это будет правдой, – тихим голосом закончил он. – Ты этого хочешь, Катарина? Чтобы иллюзия стала правдой?

Она долго смотрела на бокал, который держала в руках, затем шепотом ответила:

– Да, именно этого я хочу. Мне хочется проклясть Грендель за те воспоминания, которые вызвала в памяти красная чарующая жидкость. Воспоминания, которые лучше было бы забыть.

Она отвела глаза от бокала и скользнула взглядом по его телу – от светлых волос, ниспадающих на плечи, и темных, как уголь, внимательных глаз до длинных вытянутых ног.

– Но я не могу проклинать твою Грендель – только себя.

Он нагнулся вперед и обвел контур ее руки на стекле бокала, который она все еще сжимала. Кончики его пальцев оставили на ее коже теплый след, долго еще сохранявшийся.

– Это те воспоминания, которые заставляют тебя кричать от ужаса во сне?

Все ее внимание было приковано к его скользящим по ее руке пальцам, и она, невольно облизав губы, чуть слышно ответила:

– Нет.

– Тогда расскажи мне об этих воспоминаниях, Катарина.