Падь Золотая - Виктор Лавринайтис

— Подшивали вчера, еще не обтерлась шерсть…

— А как он узнал, что пять мальчиков и одна девочка? — прошептал Женя.

— Тоже по следам. Тебя, Женя, не было, дедушка показывал. След девочек не такой, как у мальчиков. Да я не понял еще. Только самый хороший следопыт может это узнать, — ответил Федя, восторженно глядя из проделанной в одеяле щелочки на молодого лесника.

— Боек правого ствола ударяет не в центр капсюля, а в бок… — продолжал ночной посетитель.

— Колька! — радостно вскричал дедушка. — Куричий ты сын! Да сколько тебе лет?

— Девятнадцать… Позвольте… — растерялся лесник.

— Девятнадцать! Да знаешь, кто ты, а? Девятнадцать! Да мы такого мастерства только к тридцати годам достигали. Чертяка ты этакий! Давно ли ты мне письмо писал и спрашивал, как отличить след честного человека от нечестного, а?!

— Сергей Егорыч!.. Учитель мой… — Лесник встал, растерянно глядя на дедушку. — Как же так получилось? Почему я вас по следу не узнал? Мне показалось, что прошел настоящий браконьер.

— Ишь ты какой! — рассмеялся дедушка. — Захотел умнее старика стать? Пришел я тебя проверять, а не расписаться перед тобой: «Вот, мол, я!» Как бы не так! Ты уж, Коля, извиняй старика. Не верил! Читаю в газете — и глазам не верю. В девятнадцать лет — лучший лесник, следопыт, снайпер, студент-заочник… Нет, думаю, испытаю все честь-честью, проверю… Ну, обрадовал ты меня, герой! Дай хоть обниму тебя!

Как близкие родные, лесники обнялись.

— Ну, поздравляю, поздравляю! Молодец, Коля!

— Спасибо, Сергей Егорыч!.. — смутился лесник. Он смотрел на дедушку влюбленными глазами, и немного странно было видеть такие на загорелом, замкнутом лице. — Ваши письма много помогали. Работать легче и интереснее стало. Спасибо вам, Сергей Егорыч… После заметки в газете написал мне командир пограничной заставы. Узнал, что скоро призываюсь в армию, и приглашает служить к себе. Говорит то же, что и вы, Сергей Егорыч: как ни много у нас в армии могучей техники, а таежному следопыту всегда найдется почетное место.

— Верно, Коля! Каждому солдату таежную науку знать надо. Читал я «Повесть о настоящем человеке». Настоящий человек, правильно! А знай бы он, милый, чуть-чуть тайгу лучше — скольких бы мучений мог избежать! Да… — Дедушка молча посмотрел на выглядывающих из-под одеяла ребят. — Ну, Коля, разговоры — разговорами, дружба — дружбой, а служба — службой. Вот тебе наше разрешение на отстрел изюбра… Где-то у Бори ужин оставался? Подогрею — покушаешь.

За ужином лесники оживленно разговаривали. Ребятам со стороны казалось, что после долгой разлуки встретились отец с сыном и никак не могут наговориться и насмотреться один на другого.

Дедушка уговаривал Капустина (это была фамилия молодого лесника) остаться ночевать, но тот отказался: есть дела.

Пообещал приехать утром помочь ободрать и увезти убитого изюбра, Капустин простился с дедушкой и пошел от костра в темную ночь. Через мгновение он скрылся. Ни один сучок не хрустнул под его шагом, не зашелестели кустики — лесник шел словно по воздуху. Федя вскочил и, как был, босиком, на цыпочках осторожно зашагал вслед за ним. Но сразу под его ногами что-то треснуло, зашуршало.

Федя сердито полез обратно под одеяло.

— Что смотришь? — сказал он Паше. — Все равно научусь!..

Сергей Егорыч сидел у костра, пощипывая колючий ус. Огрубевшее, морщинистое, коричневое от загара лицо его, с резко выделяющимися на нем белыми бровями и усами, будто улыбалось, а в глубине серых усталых глаз спряталась печаль.

— Скажи пожалуйста, — заговорил он тихо, будто про себя. — Как она, жизнь-то, идет! Девятнадцать лет — и такой лесник! Володе двадцать два, а всей области известен. Токарю Елисееву двадцать пятый пошел, а он другим лекции читает… Молодцы!.. Да. А твоя молодость, Сергей Егорыч, не таковская была! Двадцати лет в своих лохмотьях по деревне пройтись стыдился… В сорок лет едва научился по складам читать… — Дедушка помолчал и посмотрел на ребят. Глаза его влажно блестели. — А какими будете вы, ребятки, через десяток лет? Дожить бы посмотреть на вас хоть одним глазком!..

Глава VII

МАШИНЫ В ЛЕСУ

Ребята ждали возвращения Капустина. Еще с утра молодой лесник увез драгоценные панты, часть мяса и шкуру изюбра в поселок лесорубов, чтобы сдать все в охотничий магазин.

Ребята занимались засолкой и копчением мяса. Дедушка дал поварам свободу, и они самые лучшие куски брали для экспедиции. Боря, сияющий, как полная луна, руководил работой.

— Дядя Коля тоже загадку про «Кислое» не отгадал, — рассказывал Паша. — Пока изюбра обдирали» восемнадцать «Кислых» придумал — и все не подходят. Вот, Женя, загадка так загадка нам попалась! — Он умолк, но через минуту сном затараторил: — Еще „его" дедушка спрашивал, далеко ли он в тайгу забирался. Дядя Коля ответил, что больше, чем за сто километров отходил. Там даже ни одной охотничьей избушки нету. Значит, начинается настоящая тайга, где нога человека не ступала!

На пути экспедиции находился участок леспромхоза. И Капустин вызвался познакомить гостей с работой лесорубов. Ребята, правда без особой охоты, но согласились.

— Леспромхоз… — нанизывая куски мяса на вертел, задумался Боря над незнакомым словом. — А как это полностью сказать?

— Ты не знаешь? — удивился Паша. — «Лес» — это лесное, «пром» — промышленное, «хоз» — хозяйство. И получается «лесное промышленное хозяйство». Только непонятно, зачем «пром»? Промышленное — это машины, заводы, фабрики. А в лесу какие машины? Мой дедушка, когда молодым был, на лесозаготовках двадцать лет проработал. До сих пор спина еще болит. Как разболится, он только покряхтывает: «Кхе, кхе… надолго от тебя память, лес-батюшка!» Самая тяжелая работа, дедушка говорил. Весь день не разогнешься: с пилой, с топором. Да бревна ворочаешь.

— Верно Пашка сказал! — подтвердил Боря. — Мы с папой за дровами ездили — тяжело.

Самый поселок лесорубов оставался несколько в стороне от маршрута экспедиции. Туда ребята решили не заходить, чтобы не задерживаться. Уже восьмой день, как из дому, а по всем признакам падь Золотая еще далеко.

…Капустин приехал только в полдень. Закусив шашлыком из вкусного и сочного мяса изюбра, путешественники пошли за молодым лесником.

Было видно, что лесорубы здесь поработали: лес на большом пространстве вырублен. Деревья были спилены у самой земли, пеньки едва виднелись. И, если пришлось бы проходить здесь автомашине, они нисколько не помешали бы ей. Одинокие деревья с мощными кронами стояли вразброску. Молоденькие сосенки в полметра и меньше высотой весело и густо зеленели между ними. Ребята заметили, что на всех оставшихся деревьях черной краской написаны цифры.