Русский сыщик И. Д. Путилин т. 2 - Иван Дмитриевич Путилин

личико молодой женщины посмотрело сквозь черный креп на Путилина.

— Мужа... Я потеряла мужа, моего дорогого мужа.

Она заломила в отчаянии руки и, поддерживаемая каким-то почтенным седым господином, вошла в вагон первого класса.

— Третий звонок, — отдал приказ начальник станции.

— «Со святыми упоко-о-ой...» — грянули певчие под звуки станционного дребезжащего колокола.

Исчезнувший покойник

Я еще никогда не видел моего друга в таком странном состоянии духа, как тогда, когда мы возвращались в карете с вокзала. Моментами он казался темнее тучи; моментами лицо его освещалось довольной улыбкой.

Он не проронил ни слова.

Только тогда, когда карета свернула в какой-то переулок, неподалеку от управления сыскной полиции, он обратился ко мне:

— Сегодняшний вечер и сегодняшняя ночь должны кое-что выяснить. Если ты хочешь присутствовать при всех перипетиях моей решительной борьбы с этим дьяволом, то приезжай часов в семь ко мне в управление. Я ожидаю важные донесения.

Сделав несколько визитов по больным, наскоро переодевшись и закусив, я ровно в семь часов входил в служебный кабинет моего друга.

— Ну что?

— Пока ничего... — сумрачно ответил Путилин.

Мы стали беседовать о некоторых случаях из криминальной хроники Парижа.

— Депеша! — вытянулся курьер перед Путилиным.

Путилин нервно вскрыл ее.

— Проклятие! — вырвалось у него.

«Мы напали на ложный след. Черный чемодан не принадлежит Домбровскому. Жду ваших распоряжений», — стояло в телеграмме.

Путилин черкнул на листе бумаги:

«Следуйте дальше, вплоть до Москвы».

Беседа о некоторых чудесах антропологии прервалась.

Путилин сидел в глубокой задумчивости. Вдруг он вскочил с места и как исступленный забегал по кабинету.

— Дурак! Болван! Старый осел, прозевал! Прозевал! — вырывалось у него.

Он, казалось, готов был вырвать все свои волосы. Он, мой дорогой уравновешенный друг, был прямо страшен.

Я невольно вскочил и бросился к нему:

— Ради Бога, что с тобой?! Что случилось?

— Случилось то, что мы с тобой действительно проводили Домбровского. Я даже с ним, представь, раскланялся.

— Так почему же ты его не арестовал?

Путилин не слушал меня. Быстрее молнии он написал несколько слов на бумаге.

— Депешу скорее отправлять! Постойте, вот вторая! Да стойте, черт вас возьми, вот третья!

Я ровно ничего не понимал, у меня, каюсь, даже мелькнула мысль: не сошел ли с ума мой гениальный друг.

— Скорее ко мне Юзефовича.

Через несколько секунд в кабинет вошел маленький, юркий человечек. Путилин что-то шепнул ему на ухо.

— Через сколько времени?

— Да так часа через два-три.

Мы остались вдвоем.

Путилин подошел ко мне и, опустив руку на плечо, проговорил:

— Я посрамлен. Гениальный мошенник сыграл со мной поразительную штуку. Он надел мне на голову дурацкий колпак. Но помни, что за это я дам ему настоящий реванш. А теперь я тебе вот что скажу: содержание тех телеграмм, которые я сейчас получу, для меня известно.

Прошло несколько минут.

Я, заинтересованный донельзя, весь обратился во внимание.

— Депеша! — опять вытянулся перед Путилиным курьер.

— Им подай! — приказал Путилин. — Ну, докториус, вскрывай и читай!

— «Начальнику сыскной полиции его превосходительству Путилину. Сим доношу Вам, что следовавшая за покойником дама в трауре бесследно исчезла из вагона 1-го класса, в котором ехала. Осталось только несколько забытых ею вещей. Куда делась — неизвестно. Начальник станции Z и агент X».

Телеграмма была отправлена со станции Боровенки. Время получения — 10 часов 38 минут вечера.

— Что это значит? — обратился я, удивленный, к Путилину. Путилин был бледен от бешенства.

— Это значит только то, что ты вскроешь очень скоро новую депешу.

Действительно, через полчаса, а может и больше, нам подали новую депешу:

«Случилось необычайное происшествие. Обеспокоенный внезапным исчезновением дамы с трауром, я по приезде поезда на следующую станцию вошел в вагон с покойником. Дверь вагона была настежь открыта. Крышка гроба валялась на полу. Гроб оказался пустым. Покойник украден. Что делать?»

Я захлопал глазами.

Признаюсь откровенно, у меня даже волосы встали дыбом на голове.

— Как покойник украден? — пролепетал я. — Кому же надо красть покойника?..

— Бывает... — усмехнулся Путилин, быстро набрасывая слова на бумагу.

— Депеша! — опять выросла перед нами фигура курьера.

— Что ж, читай уж до конца мою сегодняшнюю страшную корреспонденцию! — бросил мой друг.

— «Благодарю Вас за то, что Вы меня проводили. От Вас, мой друг, я ожидал большей находчивости. Я сдержал свое слово: Вы проводили меня. Искренно Вас любящий Домбровский».

— Понял ты теперь или нет? — бешено заревел Путилин, комкая в руках депешу.

От всей этой абракадабры у меня стоял туман в голове.

— Ровно ничего не понимаю, — искренно вырвалось у меня.

Секретный шкаф открылся.

Перед нами стоял Юзефович.

— Ну?!

— Он здесь. Я привел его.

— Молодец! Впусти его.

Дверь отворилась, и в кабинет робко, боязливо вошел невысокий человек в барашковом пальто-бекеше.

Странный заказчик

— Вы содержатель гробового заведения Панкратьев? — быстро спросил Путилин.

— Я-с, ваше превосходительство! — почтительно ответил он. — Расскажите, как было дело!

— Было-с это четыре дня тому назад, — начал гробовщик. — Час уже был поздний, мастерская была закрыта. Мы спешно кончали гроб. Вдруг через черный ход входит господин, отлично одетый.

«Вы хозяин?» — обратился он ко мне.

«Я-с. Чем могу служить?»

«Я приехал заказать вам гроб».

«Хорошо-с. А к какому сроку вам требуется его изготовить».

«Да как успеете... — ответил поздний посетитель. — Я хорошо заплачу».

«А вам для кого гроб требуется, господин?» — обрадованный посулом щедрой платы, спросил я.

«Для меня!» — резко ответил он.

Я-с вздрогнул, а потом скоро сообразил: ну, конечно, шутит господин.

«Шутить изволите, хе-хе-хе, ваше сиятельство!»

А он-с и вонзился в меня своими глазами.

«Я, любезный, нисколько не шучу с вами! Вам нужна мерка? Так потрудитесь снять ее с меня. Не забудьте припустить длину гроба, потому что когда я умру, то, конечно, немного вытянусь».

Я-с, признаюсь, ваше превосходительство, нехорошо себя почувствовал, даже побелел весь, как потом мне рассказывали жена и подмастерье. Оторопь, жуть взяли меня. Первый раз в жизни моей приходилось мне для гроба снимать мерку с живого человека.

Однако делать нечего, взял я трясущимися руками мерку и стал измерять важного господина.

Когда покончил я с этим, он и говорит:

«Сейчас я вам объясню, какой я желаю гроб,