Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера - Алексей Шерстобитов

Рассказав и объяснив подробности, разумеется, лишь одному Олегу и напоив чаем гостей, по-братски обнявшись, проводил их и стал собираться — «пока свободен».

Январь 1995 года. Через несколько дней мне 28 лет, а сыну три годика. Грише могло бы быть 32, а его младшей дочери от второго брака шёл только второй год.

Судя по тому, что я знал о последней поездке его жены на Канарские острова, где у неё был бурный роман с управляющим местного автосалона Mersedes-Benz, по душу которого я должен был ехать по просьбе страдающего мужа ближе к весне, смерть Гусятинского облегчила жизнь всем, а многие и спасла. Дамочка завладела приличным состоянием и фешенебельным домом на островах Испанского курорта в придачу с оставшимся чудом невредимым продавцом автомобилей, и воспитывает дочь.

ВЛАСТЬ ПЕРЕШЛА…

Заметно ли, нет ли, скорее безобразно, но совершенно точно, власть волею случая, ненадолго затерявшись в людских страстях, проявилась в руках уже не одного, но двух людей, возможно, ещё не готовых к этому, но явно не столь кровожадных и не стремящихся пока узурпировать её ради ублажения своих интересов. Поначалу всё выглядело спокойно, разумно, и даже перспективно.

Правда, люди из «своих» через некоторое время стали гибнуть чаще, а дисциплина из железной перешла о рамки репрессивной, и всё это было следствием событий, последовавших после «Киева» в Москве — следом за похоронами нашего «лидера».

Прибыв в столицу, я занялся своими делами, всё далеко ещё не закончилось, и не было ясно, каким будет продолжение, исчезать было преждевременно и даже глупо — оставалось ждать, опять и всегда ждать!

Мой день рождения, проходивший в «Золотом драконе», начался бурными, продолжительными тостами в небольшой компании друзей, с кем мы дружили семьями, когда вдруг, в самом разгаре танцев, появились «братья» в сопровождении охраны и при параде, преподнесли часы Cartier с тремя сапфирами, чем удивили, но всё же обрадовали откровенным признанием «третьим», пусть и несколько скрытым, братом. Прошу понять правильно — радовало по-настоящему не положение и соответствующие почести, денежное содержание и даже не дом, пусть и небольшой, на Канарах, а то, что не враг, хотя это могло быть и временно. Но им нужна была кувалда, бьющая точечно, а прежде упорно отыскивающая место её удара. Этого было достаточно, чтобы позволять им держать многих на коротком поводке.

Радость их была подкреплена и тем, что сегодня, в ночь с 30 на 31 января, отключили от аппаратов Григория, находящегося в коме после смертельного ранения в голову, просуществовавшего так несколько дней. Странным совпадением с моим днём рождения стала через два года и смерть «Солоника».

Хотя есть версия, что он мог выжить, жизнь его представляла бы существование растения, но… якобы на похоронах брат Виктор заметил маленькую дырочку за ухом. Так ли это — не знаю, суть от этого не меняется. Через несколько дней после сабантуя с друзьями детства и произведённого на них сильного впечатления от первоначального испуга до последующего шока, хоть и разбавленного после коньяком, я собирался переезжать на другую съёмную квартиру и всё же попробовать исчезнуть на месяц-другой, но позвонил знакомый, попросившей подъехать к станции метро «Молодёжная» буквально на 10 минут. Думая, что вопрос в деньгах, без задней мысли через полчаса уже ждал его на площади, недалеко от выхода из метрополитена. Не нужно было расслабляться, и это послужило уроком, после которого, даже встречаясь с друзьями, да и с кем угодно, я оставлял машину за 2–3 квартала от места встречи, куда и прибывал заранее, чтобы осмотреться. Не всегда, конечно, но в этот период особенно.

Не успел я заглушить двигатель, как в «Ниву» (последнюю, шестую) вломилось человек пять. Казалось, они просачивались через все щели. Не оставалось ничего делать, кроме как покинуть перегруженный корабль и «поставить на сигнализацию». Отходя в сторону, я ещё подумывал, не инициировать ли маленькую коробочку, одну из тех, что я ставил почти на все машины с небольшим зарядом тротила, на случай заметания следов. Большого взрыва бы не было, но автомобиль сгорел бы дотла, впрочем, позволив покинуть погибающий корабль непрошенным гостям. Такое средство позволяло гарантированно уничтожать всё, что находилось внутри салона, от следов биологических до документальных, радиус действия инициации — до 100 метров, разлёт осколков отсутствовал, как и они сами, но, при желании и необходимости, я монтировал иногда во второй аккумулятор взрывное устройство гораздо большей мощности, но это в очень редких случаях.

Сразу поняв, что это «лианозовские», искал глазами о толпе среди спешащих граждан либо «Усатого», либо «Женька», о знакомом и забыл. Юра стоял с другой стороны машины и отчаянно делал успокаивающие жесты, думая, что правая моя рука за пазухой держала пистолет, а не пульт от «аккумулятора». Странное было зрелище — на совершенно пустом месте, в отдалении от торопящихся по своим делам людей, которые не обращали на нас внимания, я ждал развития событий дальше.

Монолог, который я услышал, был нервным и сбивчивым. Он чуть не попал под милицейский «бульдозер» и Киеве, сегодняшнее состояние дел и положение в «бригаде» были непонятны и неустойчивы, хотя Пылёвы признавали его права и долю, как, впрочем, и Любимова — «Женька».

Посчитав и место, и время неподходящими, договорились на завтрашний вечер, на время после похорон Григория и, конечно, на «нейтральной» территории — в «Золотом драконе». Мне нужно было подготовиться к завтрашней фото-видеосъёмке, ставшей сегодня привычной во многих группировках. Нынешние «свои», «близкие», те, кто рядом, завтра могли стать и становились врагами. Выполняя задачу братьев, я невольно составлял и архив своей собственной безопасности, куда попали несколько тысяч бойцов и тех, кто возглавлял хоть что-то, с соответствующей сопроводительной информацией: кто это, где бывает, на какой встрече сделана фотография, на какой машине подъехал, что имеет, друзья, связи, родственники, номера телефонов, базы сборов, спортивные мероприятия, контакты и так далее. Информация набиралась сама собой, какую-то я покупал в милиции, какую-то с компьютерными базами. (Не волнуйтесь, господа «бандюганы», «жиганы» и прочие представители мира «правильного» и «блатного» — подавляющая часть его уничтожена, правда, мизерные остатки по ошибке всё же уцелели. Кроме того, надо понимать, что и без того о нас знают многое, так что покупайте и оплачивайте аренду своей свободы, но не безопасности: старуха с косой всегда стоит за нашими спинами гораздо ближе, чем у других граждан — таков наш выбор. Удачи, господа.)

Утро и день следующего дня были неинтересны и суетливы, все делали вид «расстроенной вдовы», но, рассевшись по машинам, обрели прежнее веселье. Две вещи бросились в глаза при дотошном наблюдении: многие заискивающе общались то с «братьями», то с «лианозовскими», определяя направление «ветра» для подсчёта шансов, а мне стало понятно, что перетягиванием меня на свою сторону каждая из сторон будет пытаться повысить свои.

Но я уже выбрал сторону — свою, правда, с ориентацией на Пылёвых, ибо о «свободе» и думать уже перестал после вчерашней встречи с «Усатым». Второе, что бросалось в глаза — обеспечение безопасности. К этому подошли самым простым — количественным методом, заставив машинами и «патрулями» все прилегающие пространства.

Всё было как на ладони, а значит обтекаемо и проникаемо.

Вспомнился прошедший этим летом (1994 год) день рождения моего, бывшего тогда ещё живым шефа. Ответственным за безопасность проведения мероприятия назначили меня, что, разумеется, при постоянной нехватке времени не обрадовало, да и банкет проходил не в самом тихом и спокойном месте — в ресторане «Времена года» в ЦПКО им. Горького.

Для начала пришлось раздать кучу денег тем, кто мог помешать, не без доли острастки, конечно, и администрация с милицией в тот день с этого участка исчезли. Готовится было бесполезно, если рассматривать опасность, исходящую от человека, скрупулёзно и профессионально подготавливающего свои диверсии, хотя все точки подхода, все места возможных засад, в том числе отдалённые, были либо перекрыты, либо заняты физически, скрытно или не обозначая своего присутствия. Выезд на Ленинский проспект оцеплен, а места скопления закрыты щитами или чем попало. Раций не хватало, в отличие от средств защиты и оружия. Приглашённых было море, в числе их были и «воры в законе», и пара десятков авторитетов — как и из криминальной среды, так и из среды силовиков, и последнему я сильно удивился. Были также крупные бизнесмены, чиновники разных мастей и ведомств и некоторые будущие политики. Конечно, для всей официальной когорты-отдельные места, в отдельном зале и с отдельным входом, ну и, конечно, не без бомонда. «Братва» шастала где попало, со временем предпочтя столики с навесами на улице, но бардака не получилось, почти всё поддавалось управлению, тем более при предупреждении о якобы подъезжающем «Сильвестре». Что характерно — чем выше ранг лидера, тем порядочнее и дисциплинированнее себя вели люди. Шубодубили в основном молодые или совсем «отмороженные», которым, по их надуманному убеждению, терять было нечего, и, конечно, молотобойцы, возомнившие себя без пяти минут «жиганцами» и «бродягами» — этих успокаивали свои же. Все действительно ждали приезда «Иваныча», и это было удивительно, потому что среди присутствующих, как мне казалось, имелись люди и «повыше» его в официальном смысле. Видно, либо я чего-то не понимал или не знал, либо «Иваныч» есть «Иваныч». Он был звездой, причем, пожалуй, одной из самых перспективных — не Бог обжигает горшки, но именно Он делает людей творцами, и к этим гончарам он, Тимофеев, по всей видимости, был ближе остальных присутствующих.