Игры в личную жизнь - Галина Романова

Тут-то мое родное чадо и выдало мне все по полной программе. Оказывается, я должна была ему и только ему быть обязанной. Что от него, как ни от кого другого, зависела моя безопасность. Что он сделал все, чтобы обошлось без лишних жертв. И так далее и тому подобное... От такого шквала его возмущения я даже забыла напустить на себя строгость и призвать сына к ответу за его грехи, которые положили начало всем нашим неприятностям.

Тут еще не ко времени нас окликнул Валик, которого перевязывали прямо на траве подоспевшие медработники.

– Васька ушел, – озабоченно прошептал он побелевшими губами. – Это плохо, Иван. Где твоя девочка?

Полковник сначала обернулся и взглянул на меня. Потом вопросительно посмотрел на Славку.

– Ее там нет! – выпалил он с болью в голосе. – Ее там нет и не было! Никаких следов ее присутствия. Я все комнаты облазил, все бесполезно...

– Кого нет? – спросила я и устыдилась, когда осуждающие взгляды трех мужчин сошлись на мне.

– Мать, Вики нигде нет! – Славкино лицо исказилось болезненной гримасой, точь-в-точь как на той фотографии. – Меня дядя Вадим снял с поезда, все объяснил, решив предостеречь от дальнейших глупостей.

– К тому же я был почти уверен, что Васька его непременно схватит, – Вадим, морщась, поднялся с земли и стоял теперь с мертвецки бледным лицом, опираясь на руку полковника. – Вот и решил предупреждающий жест сделать. А он, гад, девочку потом выкрал. Мы совсем ненамного опоздали... Ведь следили же, все время следили – и за ним, и за людьми его. Только это нам и помогло опередить его... Где же она может быть? Мы все его резиденции облазили. И на даче, и в квартире были. Где?

– Валик, а милиция в поезде?.. – Я часто моргала глазами, понемногу приходя в себя после той путаницы, что все перевернула вверх дном в моей голове.

– Да, девочка, да. Хорошо, что ребята из органов пошли навстречу. Доехала ты до места без эксцессов, под охраной...

– А как же ты узнал о том, что я собралась уехать?

– Ну, я не знал наверняка, но предполагал, потому и дежурили мои люди на вокзале в вашем городе и здесь, в Белореченске. Так... на всякий случай... Но ты опять нас всех удивила.

– Каким образом?

– Когда оставила полковника посреди дороги и бросилась на шею к Лукашину. Тут уж что хочешь, то и думай... Хорошо, что полковник оказался умным человеком, и у него хватило ума разыскать меня и посвятить в некоторые детали. Но время едва не было упущено...

– Мать, ну не время сейчас об этом! – закричал Славка, дернув меня за руку. – Вики нет! Ты понимаешь, что это значит для меня? Я жив и здоров, а она неизвестно где...

– Не кричи на меня! – вспомнила я все-таки о том, что он натворил не так давно: кричать следовало бы на него, и Вика, кстати говоря, тоже пострадала косвенно из-за его дури. – А Вика... Мне кажется, что я знаю, где она может быть. Поехали.

Поехали все. Загрузились в огромный, как танк, джип Логинова. Полковник сел за руль, меня усадил рядом, не пустив на заднее сиденье рядом с Валиком, хотя ему сейчас мое участие пришлось бы как нельзя кстати.

– С ним Славка сядет, – буркнул он, по-моему, с ревностью, а может, мне все это лишь показалось тогда. – Дорогу покажешь...

В калитку на Нагорной улице джип Валика не прошел. Поэтому к дому всем пришлось идти пешком. Входная дверь была распахнута настежь. Не было замка и на двери чулана. Оружие тоже исчезло.

– И что дальше? – сурово поинтересовался у меня полковник после того, как я повторила манипуляции Лукашина с одной из стен и показала им пустой тайник. – Тут не может быть моей дочери.

– Нет, она в доме! Подождите все, не кричите и не топайте. Идемте за мной в столовую.

Мы гурьбой вернулись в столовую, и тут я, набрав полные легкие воздуха, заорала что есть мочи, зовя сноху по имени. Мужики, понятное дело, принялись недовольно и саркастически морщиться. А я заорала снова и прислушалась.

– Есть! – возликовала я, услышав тот же самый ухающий гул, который, казалось, идет из-под наших ног. – Она где-то под землей.

– Мать, ну что ты снова... – принялся было скулить Славка, но Логинов ухватил его за локоть и легонько дернул, заставляя замолчать.

В столовой повисла тишина, которую нарушал размеренный гул, как если бы это на самом деле били в церковный колокол где-то далеко-далеко.

– Она в подвале! – Валик, кривясь от боли, двинулся вдоль стен. – Нужно найти вход туда... Это, несомненно, она... Ты ведь, Саша, уже слышала это?

– Да. Сегодня, рано утром, – меня вдруг осенило. – Может, вход на крыльце? Охранник утром долго там прохлаждался. Лукашин говорил, что он курит. Но окурков потом я не видела, как не видела и пепельницы, и дымом от него не пахло...

Почти час ушел у нас на то, чтобы отыскать искусно задекорированный под проломленные ступени крыльца вход в подвал. Славка не пустил туда никого, ухнув в земляной лаз, как в адские чертоги.

Полковник упал на колени и с напряженным измученным лицом замер над лазом.

– Ну что там? – закричал он не своим голосом: Славка долго не давал о себе знать.

– Все в порядке. Мы сейчас, – подал голос мой сын, и мы все облегченно выдохнули. – Она здесь. С ней все в порядке!..

В порядке – это, конечно же, было сильным преувеличением. Вика сильно осунулась. Огромные фиолетовые глазищи стали казаться еще больше из-за темных полукружий вокруг них. Бледность щек и остренькие ключицы, выглядывающие из выреза футболки, едва не заставили меня запричитать, но я вовремя опомнилась и закусила губу.

– Нашли! – улыбнулась нам наша девочка и потянулась ко мне. – Я знала, что ты догадаешься...

И она обняла меня за шею и тут же захлюпала носом. Тут уж и мне представилась прекрасная возможность дать волю слезам. Мы стояли с ней, обнявшись, и ревели, а мужики, окружив нас, сердито сопели и помалкивали.

– Я только на тебя надеялась! – Вика подняла ко мне свою измученную зареванную мордашку и потерлась своей щекой о мою. – На отца, конечно, тоже. Но больше на тебя!

– Ну почему, девочка? – вот ведь дурная привычка, еще прилипнет...

– Так я тебе знак с утра подавала, – ее длинные ресницы изумленно затрепетали. – Ты же не могла его не слышать. Там старое ведро, они мне ставили для нужд всяких. И какая-то труба. Скорее, осколок. Вот я и колотила одно об другое. Надеялась, что ты меня услышишь!

– А если бы не услышала? – Полковник погладил дочь по худеньким плечикам и нежно приложился губами к ее грязной футболке между лопатками.

– Но я-то ее услышала! Почему же она меня не могла услышать? Когда уже светать начало. Там такое крохотное оконце под самым потолком. Звезды погасли, и тут твой голос...

– И ты меня услышала и узнала? – умилилась я, прижимая ее голову к своему плечу. – Девочка моя... Ты меня услышала и узнала, невероятно...

– Ничего невероятного. – И тут мое новообретенное дитя шумно зевнуло и бесцеремонно выдало, заставив мужиков ехидно заухмыляться: – Тебя было трудно не услышать и не узнать – ты так противно и пронзительно визжала на охранника...

Глава 20

План Васьки Лукашина был ошеломляюще прост. Он хотел, чтобы друга его детства убила я!

Зная осторожность Валика, убедившись в надежности и неподкупности его охраны, а также опасаясь, что он повредит своему авторитету в городе, Васька не смог обагрить свои руки его кровью. Как не смог найти человека, которому эта акция была бы по зубам. Жизнь научила Валика осторожности.

А когда я приехала продавать теткину недвижимость, в Васькиной голове вдруг щелкнуло, и он решил, что совершит переворот моими руками. Безболезненно и очень... романтично. Герой погибает от рук женщины, которую всю свою жизнь боготворил и любил! К тому же ему очень хотелось повесить на меня чувство вины, которым он промаялся всю свою жизнь. Ведь несчастный случай с Валиком в детстве был подстроен именно Лукашиным! Открылось это почти сразу, о чем мне было неведомо все эти годы – постарались мои любимые родственники, решив тем самым поберечь мое здоровье... Открыться-то открылось, но никто и не подумал призывать Ваську к ответу, списав все это на их детские шалости.

Валик простил его. А Васька себя – нет. Как не простил и Валика за то, что тот остался в живых и стал вечным напоминанием о Васькином грехе и неудавшейся попытке освободиться от вечного соперничества. И вот тут-то Лукашин решает, что сможет освободиться от этого гнета моими руками...

Начал он с убийства Гошки – безобидного создания, который стал пешкой на первом ходу в запланированной шахматной партии Лукашина. Я еще ни о чем не подозревала, продолжала оформлять документы, продавать недвижимость, а вокруг моей головы уже начали сгущаться тучи. Я еще гостила у тети Сони, когда Лукашин узнает о том, что человек Логинова побывал сначала у тети Сони, а потом и в моем городе. Он, конечно, не знал о том, что Арсений – а это был он – очень осторожно осмотрел мою квартиру и наткнулся на проклятый диск. Забрал его просто так, на всякий случай, для подстраховки, решив: раз диск так надежно припрятан, значит, это неспроста, и не ошибся.