Барон не признает правила - Евгений Ренгач

— Ну что, мальчик, нам есть что обсудить. — Она говорила без угрозы и враждебности, но каждое слово резало не хуже самого острого кинжала. — Во-первых, мы поговорим о твоём поведении Вы, Драго, поступили очень плохо! Тёмное Подчинение — это серьёзный удар по репутации нашей страны. Ты ведь это понимаешь?

— Д-да… — Слова давались ему с огромным трудом.

— Вот и хорошо! Признание — первый шаг к успеху. — Виктория довольно кивнула. — Во-вторых, мы решим вопрос с твоими драконами. Слишком много ящеров связано с вами Договорами. Вы потеряли на них право. Самое время изменить баланс сил…

Чтобы не застонать, Джеймс прикусил собственную губу.

Королева прямым текстом дала ему понять — драконы Драго больше им не принадлежат. То, за что боролись поколения его предков, подходило к концу.

История Рода Драго заканчивалась на нём, Джеймсе.

Но это было всего лишь начало.

— Вижу, что проняло! — Виктория сканировала каждую его эмоцию и удовлетворённо улыбнулась. — Но начнём мы не с этого. Ты, мальчик, во всех подробностях расскажешь мне всё про Тёмное Подчинение. А самое главное — ты поведаешь мне о бароне Ястребове. Ты много раз сходился с ним в бою, тебе многое о нём известно. И я хочу знать о нём всё! От начала и до конца…

Джеймс не поверил собственным ушам.

Ястребов⁈ Он-то тут при чём⁈

Магия Виктории коснулась его, и он понял — сил сопротивляться у него нет.

Он начал говорить. И ещё никогда слова не лились из него с такой лёгкостью…

* * *

— Так, ребята, а теперь с этого места поподробнее!

Крестьяне переглянулись.

— Что вы желаете знать, Ваше Благородие? — Демид снова мне поклонился.

— Да всё! В первую очередь я хочу понять, кто из Благородных владеет вашей деревней.

— Так никто не владеет, Максим Юрьевич. Бесхозяйные мы…

Насколько я знал, ситуация с деревнями в Империи была устроена непросто. Земля считалась одним из главных ресурсов, и Благородные дрались за неё, разрывая друг другу глотки.

Почти все значимые здания в городах принадлежали какому-нибудь Роду. С деревнями, даже самыми глухими, ситуация обстояла похожим образом.

Деревни, сёла и посёлки, даже самые захудалые,принадлежали аристократам.

Все проживающие на таких землях крестьяне автоматически становились слугами Рода. Прав у них было немного, а уйти из-под власти Благородных было почти невозможно. Они были вынуждены работать на своих господ, отдавая им едва ли не всё, что зарабатывают.

В последние годы ситуация менялась в лучшую сторону, но до реальных изменений было ещё далеко.

Именно поэтому я так удивился словам старосты. Слышать, что целая деревня оказалась вне власти кого-то из аристократов, было невероятно странно.

Да что там странно.

Это, василиск меня раздери, было практически невозможно!

Кажется, по моему взгляду всё было понятно.

Демид встряхнулся и начал объяснять.

— Да всё просто, Ваше Благородие. Вы же сами знаете, место-то здесь нехорошее. Неслучайно его Обречённым поместьем кличут! Когда тут много лет назад случился прорыв, и чудовища вырвались на волю, это по всей округе ударило. Столько людей тогда померло, что просто страсть! Кровь рекой текла. Вот и хозяин наш тогдашний, граф Каверин, тоже испугался…

Я начинал понимать, к чему он ведёт.

У Обречённого поместья была особая слава. Из-за случившегося здесь прорыва монстров пострадали очень многие, в том числе и соседние деревни. В те дни здесь погибли сотни людей.

В большинстве своём это были обычные люди. У них не было возможности защищаться или хотя бы сбежать.

А вот у местных Благородных таких возможностей было намного больше.

Озеровы, бывшие владельцы Обречённого поместья, так перепугались, что уехали отсюда прочь и больше никогда не возвращались.

Граф Каверин, судя по всему, тоже был из таких паникёров. Он так боялся, что твари вернутся, что решил избавиться от целой деревни.

Что угодно, лишь бы не рисковать своей драгоценной жизнью!

Я его не осуждал. Каждый выбирает по себе.

Не все же такие смертники, как я!

Ситуация понемногу складывалась. Но вопросы у меня всё равно оставались.

— Как я понимаю, граф Каверин отказался от своих прав на деревню?

— Всё верно, Ваше Благородие! — Демид кивнул. — Как только первые монстры появились, тут же рванул из губернии и больше здесь не появлялся. Так испугался, что просто ужас…

— То, что он уехал, ничего не означает. — Лидия неплохо меня натаскала, и я сразу увидел суть проблемы. — Граф всё равно остался владельцем деревни.

Крестьяне одновременно помотали головами.

— В том-то и дело, Ваше Благородие, что это не так! — Демид с готовностью начал объяснять. — Его же даже сам батюшка Император пытался к ответственности привлечь. Мол, деревню и защищать надо, и дома восстанавливать… Да и налоги платить тоже нужно! Но господин Каверин так испугался, что и слышать ничего не хотел. Подмахнул документы — и отказался от всех прав. С тех пор так и живём, как сироты, без сильной руки…

Я внимательнее пригляделся к своим гостям.

Все шестеро были крепкими мужиками. По сбитым костяшкам и суровым взглядам было очевидно — такие, в случае чего, смогут надавать по морде даже химере. Причём голыми кулаками.

К тому же, не будь они отчаянными ребятами, жить столько лет неподалёку от поместья, они бы просто не рискнули!

Так что на «сирот» они были похожи меньше всего.

Никогда не поверю, что они сами не могут справиться со своими проблемами. Да им радоваться надо, что никто не забирает у них половину дохода!

А вместо этого они пришли проситься ко мне в Род.

Нет, тут точно есть что-то ещё…

— Говори правду! — Я посмотрел Демиду в глаза и использовал Голос. — Зачем вы на самом деле ко мне пришли?

Староста вздрогнул.

— Да давят на нас, Ваше Благородие! — Дар развязал ему язык, и сейчас он был готов рассказать мне что угодно. — Благородные из Костромы приезжали, говорят, раз ваша деревня ничья, то мы её заберём. Да и бандиты местные к нам тоже захаживали…

Ага, значит, они пришли не сколько за твёрдой рукой, сколько за защитой.

— А сами что, за себя постоять не можете? — усмехнулся я.

Крестьяне тут же расправили плечи, демонстрируя могучие мышцы. Кто-то даже вытащил из-за пояса нож и довольно ловко прокрутил его в пальцах.

— Мочь-то мы, конечно, можем, Ваше Благородие. Но мы