Триумф нежности - Джудит Макнот

Она нашла Рамона спускающимся по лестнице на дальней стороне дома, где стена была уже покрашена. Услышав ее приветствие, он обернулся в изумлении. Медленная, сокрушительно манящая улыбка расцвела на его загорелом лице. Он был так откровенно счастлив увидеть ее, что внезапно Кэти тоже почувствовала себя счастливой, счастливой до абсурда.

— Я тебе кое-что принесла, — сказала она, доставая из-за спины ветку, покрытую цветами, и протянула ему ее как букет.

— Цветы? — поддразнил он, принимая ветку с серьезной педантичностью. — Для меня?

Хотя он посмеивался, Кэти уловила, как зажглись его выразительные глаза. Она кивнула, и ее губы изогнулись в соблазнительной улыбке.

— Завтра будут сладости. — А на следующий день?

— Драгоценности, разумеется. Что-нибудь сделанное со вкусом, дорогое, но небольшое. Так, ничего показного, чтобы ты не забеспокоился о моих истинных намерениях.

Он хмыкнул:

— Ну и что же будет на следующий день?

— Закрой двери и сторожи свое целомудрие, потому что это будет День благодарения, — рассмеялась она.

Его широкая грудь была бронзовой от загара. От него пахло мылом и потом. И эту смесь Кэти нашла странно возбуждающей. Он обнял ее.

— Тебе, — сказал он, когда его руки лениво скользнули по ее спине, — я отдам свое целомудрие за одни цветы. Но тебе придется терпеть последствия такого обмена.

— Бесстыдный распутник! — слегка задыхаясь, поддразнила Кэти.

Его глаза потемнели.

— Поцелуй меня, Кэти.

Глава 16

Кэти вздрогнула, когда падре Грегорио назвал ее имя с алтаря вслед за именем Рамона. Он огласил имена вступающих в брак — дошло до ее сознания. Казалось, что каждый, кто находился в переполненной церкви, повернулся к скамье, где Рамон и Кэти сидели между Габриэлой и ее мужем вместе с семьей Рафаэля.

Но не это удивило Кэти. Конечно же, жители деревни знали, кто такой Рамон Гальварра Винсент, так как он здесь родился. Что было странным, так это их своеобразное отношение к нему. С того момента как Рамон вошел вместе с ней в церковь, они глазели на него с откровенным любопытством. Некоторые кивали и улыбались ему, но как-то нерешительно и даже с трепетом.

Конечно же, до того, как началась месса, Рамон вел себя так, что это обескуражило бы любого, кто, может быть, и хотел дружески заговорить с ним.

С надменной, но учтивой улыбкой он бросил единственный взгляд на любопытных прихожан, сел около Кэти и больше не обращал на них никакого внимания.

Во время проповеди падре Грегорио Кэти делала вид, что увлеченно слушает его, но не поняла ни слова на чужом страстном языке. Она думала о том, что, наверное, все сговорились помешать ей и Рамону остаться наедине хоть ненадолго. За последние семь дней не было никакой возможности «делиться друг с другом телами», как выразился Рамон. В пятницу, когда Кэти получала пьянящие поцелуи благодарности за свой «букет», темные облака заволокли небо, скрывая солнце. То, что начиналось мелким дождиком, вскоре превратилось в ливень. Они провели замечательный вечер, играя в карты с Габриэлой и ее мужем, но, к сожалению, совсем не было времени для близости.

В субботу небо очистилось и люди целый день работали в доме. Теперь, когда было проведено электричество, Рамон заставлял их работать внутри, пока не наступала темнота.

Ранним вечером в субботу Эдуарде предположил, что Кэти, быть может, понравится поездка в Залив Света.

Кэти была поражена, что из всех знакомых именно Эдуарде предложил романтичную загородную прогулку и свою машину, чтобы поехать на юго-западный берег острова. Она не могла представить себе Эдуарде в роли Купидона, потому что знала, насколько неодобрительно он к ней относится. Загадка была разрешена, когда Рамон посовещался с Кэти и она с готовностью согласилась на путешествие.

— Тогда решено, — сказал Эдуарде, — Мы с Габриэлой очень рады, что вы присоединяетесь к нам.

Это помешало им остаться наедине в доме. По лицу Рамона Кэти поняла, что он был очень раздражен поведением своего друга.

Несмотря на это, вечер оказался неожиданно удачным. В начале пятидесятимильного пути по прекрасным дорогам острова Рамон хранил молчание, сидя рядом с Кэти на заднем сиденье. Как только Кэти поняла, что Эдуарде является причиной его мрачного настроения, она ослепительно улыбнулась, и вскоре Рамон смеялся вместе с ней, пытаясь ответить на ее нескончаемые вопросы о пробегающих мимо пейзажах.

Залив Света оказал на Кэти просто магическое действие. Те же тяжелые облака, которые заставили уехать из залива большинство туристов, скрыли и луну. Габриэла и Эдуарде расположились на носу взятой напрокат моторной лодки, а Кэти с Рамоном — сзади. Кэти то поднимала лицо к Рамону, чтобы получить томительный воровской поцелуй, то вертелась на сиденье, разглядывая мерцающие зеленые огоньки, которые поднимались в кильватере за лодкой. По совету Рамона она перегнулась через борт и опустила руку в воду. Когда она ее вытащила, вуаль из мерцающих огоньков покрывала ее пальцы. Даже рыбы, которые выскакивали из воды, оставляли за собой светящийся шлейф.

Рамон казался снисходительным уроженцем этих мест, который ублажал трех туристов. Если и было что-то, что доставляло ему больше удовольствия, чем смотреть на Кэти сейчас, так это мысль, что ему удалось расстроить планы Эдуарде романтически уединиться с женой на корме лодки. Каждый раз, когда Эдуарде предлагал Рамону с Кэти пересесть, Рамон отказывался с добродушной улыбкой:

— Спасибо, Эдуарде, но мы прекрасно здесь устроились.

К концу вечера уже Эдуарде выглядел раздраженным, а Рамон улыбался с удовлетворением.

Прогремел гром, прокатившийся эхом по темной церкви, очередная вспышка молнии осветила окна с прекрасными витражами. Кэти грустно улыбнулась, понимая, что природа гонит их в помещение. Это скорее всего будут очередные день и вечер, когда они с Рамоном не смогут даже поговорить наедине.

— Сегодня замечательный день для покупок, — объявила Габриэла в половине девятого следующего утра. Она принесла свой утренний кофе в спальню Кэти. — Солнца нет, — весело добавила она, садясь на постель.

Она прихлебывала кофе, наблюдая за Кэти, которая подготавливалась к встрече с падре Грегорио.

— Как ты думаешь, я выгляжу достаточно скромно? — спросила Кэти, расправляя золотой пояс на талии оранжево-белого платья.

— Ты выглядишь великолепно, — улыбнулась Габриэла. — Как всегда великолепно!

Кэти округлила глаза, смеясь приняла комплимент и, покидая дом, обещала Габриэле вернуться сразу же после встречи с падре Грегорио.