Маршал 2 - Михаил Ланцов

— Вы считаете это случайностью?

— Скорее утечкой информации. Мы уже работаем над этим. С французами же нам придется подождать новой благоприятной ситуации. Да и вообще – начать с ними сотрудничать. С материковыми французами, а не теми беглецами, что сейчас у нас сидят. Потому что ситуация контролируется только ими. Я допускаю, что эта концентрация сил вполне может быть случайностью, но даже если нет, то ситуация складывается таким образом, что максимум наших возможностей, упирается в сохранение нейтралитета Петэна. А ведь он вполне может присоединиться к Гитлеру, имея на нас зуб, и тогда французский флот будет объединен с Кригсмарине. Ничем хорошим это не закончится.

— Но тогда нам придется признать правительство Петэна, — недовольно скривился лорд Иден.

— Значит признаем. В конце концов, лучше независимый Петэн, который преследует свои цели, чем фактически новая провинция Германии, рвущаяся отомстить нам за вековые обиды. А ведь накопают. Уже сейчас из Виши доносится риторика, восходящая к временам Столетней войны…

Глава 7

24 июня 1940. Букингемский дворец

— Сэр, — Георг VI смотрел на Невилла Чемберлена холодным, жестким взглядом, — Великобритания благодаря вашим усилиям, находится в очень тяжелом положении. Вы довольны?

— Ваше величество, — Чемберлен был подавлен. — Я сделал, что мог для сохранения могущества нашего общего дома. Но врагов у Туманного Альбиона последние годы стало очень много.

— Вот как? — с едва скрываемой усмешкой спросил король. — И вы добились успехов в борьбе с ними?

— Да. Я смог выстроить дружественный нейтралитет с Москвой. Укрепил наши позиции в Германии, — Георг удивленно поднял брови. — Да, ваше величество, начальник германской разведки наш агент.

— Если это так, то почему вы не смогли ничего сделать, имея в руках такой козырь? Разгром англо-французских войск чудовищен!

— Это игра в поддавки, ваше величество. Мы хотим, чтобы Гитлер уверовал в свое могущество и атаковал Советский Союз. Ведь мы, извечный враг Германии, вне его досягаемости. Ему нужно построить мощный флот – а на это потребуются годы, если не десятилетия.

— Но Москва показала всему миру, что ее армия не пустой звук.

— Именно для этого мы и помогали всемерно Канарису, стараясь укрепить его влияние и уступая фигуру за фигурой. Гитлер должен быть уверен в его верности и лояльности. Ведь то, что армия Советов могущественна, совсем не говорит о том, что она многочисленна. И Берлин вполне может прийти к мысли о том, что действуя быстро и с напором, сможет победить. Конечно, это не так. В Советском Союзе он завязнет надолго и эти два наших врага не успокоятся, пока не загрызут друг друга. За это время и мы сможем подготовиться к войне.

— Авантюра. Все это одна сплошная авантюра, — усмехнулся король. — Пожалуй, я соглашусь с представителями Парламента, которые требовали вашей отставки.

— Но она может завершиться нашим успехом!

— Она уже завершилась провалом. Вы заигрались, сэр, ввергнув Европу в новую мировую войну в невыгодной для Великобритании конфигурации. Не знаю, работаете ли вы на кого, либо просто любите совершать глупости, но видеть на посту премьер-министра я вас больше не хочу. Да и вообще – в правительстве.

— Что?!

— До свиданья, сэр, — произнес со звенящим металлом в голосе король Великобритании, давая понять, что аудиенция окончена.

Спустя четыре часа

— Вот и все, джентльмены, — произнес упитанный мужчина с сигарой в зубах, — Чемберлен ушел в отставку, и началась драка за пост премьера.

— Вы добились того, что хотели.

— Нет. Еще нет, — усмехнулся Черчилль.

— Кто еще кроме вас сможет занять пост премьер-министра в столь сложной ситуации? — удивился один из собеседников.

— Мне мало занять пост…

— Вы хотите славы?

— Власти джентльмены. Власти. А без успехов во внешней политике это невозможно. В Великобритании потихоньку нарастает паника. Ее международная изоляция увеличивается. И сейчас как никогда людям нужен спаситель. Человек, который взвалит на свои плечи тяжесть войны и вынесет ее достойно. А это и есть власть – вне выборов и постов, — усмехнулся Черчилль и пыхнул сигарой.

Глава 8

26 июня 1940. Германия. Ставка Гитлера

Гитлер сидел на диване и наблюдал за горным пейзажем, простирающимся за окном. Красивый ландшафт Альп ему особенно импонировал как художнику, ценящему изящные образы.

В дверь постучали, но он не обернулся. И вскоре откуда-то сбоку послышался голос:

— Мой фюрер, к вам генерал Гальдер.

— Уже прибыл? Хорошо. Зовите.

Спустя полчаса

— И что вас не устраивает в том, что Петэн провозгласил создание новой республики, независимой от Франции?

— Американцы. — Сказал Гальдер и взял небольшую паузу. — Вы знаете, Вермахт, Кригсмарине и Люфтваффе не доверяют Абверу. Мы считаем, что Канарис ведет какую-то свою игру.

— Ведет. Я тоже об этом давно догадываюсь. Но и что с того? Это ведь идет на пользу Рейху.

— Меня смущает то, как он подал участие американцев в провозглашении этой Республики Бургундии и Окситании.

— И как вы на него хотите повлиять? Рейху разве не выгодно установить добрососедские отношения с этой новой республикой, которая не претендует на владение северными землями Франции?

— Выгодно, но я подозреваю двойное дно у этой игры.

— Почему?

— Потому что не ясно, что от всего этого получит Вашингтон. А ведь он приложил немало усилий по организации диалога между Петэном, Франко и Муссолини. Без американского участия все бы пошло совсем иначе.

— Да, мы бы отдохнули, подремонтировали танки и нанесли окончательное, сокрушительное поражение французам.

— И потеряли бы лишних солдат, технику и топливо. Особенно технику. Да, наша оборонная промышленность начинает набирать обороты, но мы все еще балансируем на грани. Ведь даже сейчас мы довольно уязвимы.

— Год-два и наши вооруженные силы станут куда сильнее.

— А будут у нас этот год-два?

— Единственное государство, которое сейчас реально нам может угрожать, это Советский Союз, но у него маленькая армия, хоть и весьма мощная, и он не стремится ее увеличить, ограничиваясь военно-спортивным движением. В случае угрозы уже сейчас Вермахт сможет смять РККА и дойти до Москвы. Вы ведь должны понимать, что численное превосходство – важный фактор в победе. И пока русские раскачаются, проводя мобилизацию, мы уже продвинемся так далеко, что у них просто не будет сил нам противостоять.

— Они уже который год строят заводы за Уралом.

— Да, строят, но там сущие мелочи. Как показала польская и французская кампании – наши тяжелые танки прекрасно себя зарекомендовали. Так что, я считаю, что русская оборона лопнет так же как до того развалилась оборона у поляков и французов.

— А если нет?

— А вот чтобы этого не случилось, вы и нужны.

— Мой фюрер, Рейх собирается воевать с СССР? — настороженно спросил Гальдер.

— Для того я вас и вызвал, — он выразительно взглянул в лицо начальнику ОКХ. — Вам надлежит в кратчайшие сроки подготовить проект плана войны с Советами. Абвер еще только уточняет сведения, но скоро он вас ими снабдит.

— Мой фюрер, а вас не смущает, что в ходе французской и польской кампаний Абвер не раз ошибался, и нередко довольно крупно. Из-за чего мы понесли серьезные потери, несколько раз попадая в очень неудобную ситуацию. В ситуации с Советами ошибки обойдутся нам намного дороже.

— Людям свойственно ошибаться, — улыбнулся Гитлер, — главное в том, что он в целом держал ситуацию под контролем. Кроме того, ему противодействовали британская и французская разведки. Как вы понимаете, это очень серьезные игроки. Так что, — фюрер сделал паузу, внимательно смотря на Гальдера, — я понимаю, что между вами пробежала черная кошка, но давайте работать вместе. Тем более что вы, что адмирал сделали много полезного для Рейха и нужны ему. — Гальдер с серьезным видом кивнул, давая понять, что принял слова Гитлера, но внутри у него все кипело…

Глава 9

1 июля 1940. Москва. Кремль. Кабинет Сталина

–.. так что, получается товарищ Сталин, что эта новая республика продукт искусственный. Он вообще никак не мог бы получиться в естественных условиях. Ведь Германии нужен мир с Францией, а ее правительство сидит в Лондоне и ни при каких обстоятельствах на него не пойдет. Рейху было бы проще и разумнее представить всему миру Петэна как нового главу Французской республики, выставив всех остальных повстанцами и бандитами. В идеале – провести "свободные" выборы на оккупированных территориях.