Хроника расстрелянных островов - Юрий Виноградов

Поздно вечером Хенеке собрал на совещание командиров полков. Выслушав их доклады, он принял решение утром 17 сентября начать форсирование мелководного пролива Вяйке-Вяйн с тем, чтобы не дать возможности русским подразделениям создать укрепления на восточном побережье Саремы и подбросить подкрепления. В дальнейшем, с захватом плацдарма на Сареме, 151-й пехотный полк должен был наступать по центру острова на Курессаре, 162-й — продвигаться по южной части острова, а 176-й полк — действовать вдоль северного берега Саремы в направлении на бухту Трииги и поселок Кихельконна с задачей не допустить переправы русских на соседний остров Хиуму.

Наступление дивизии Хенеке назначил на 7 часов утра.

Ровно в семь часов утра немецкие самолеты начали бомбардировку ориссарских позиций. Им помогала артиллерия, установленная на западном берегу Муху. От пристани Талику и до полуострова Кюбассар то и дело вырастали смерчи огня и дыма.

Лейтенант Кабак со своими саперами укрылся в дзоте, расположенном в сорока метрах от начала дамбы. Из дзота шли электрические провода ко всем заложенным на дамбе и на побережье фугасам и камнеметам. Кабак оставил с собой несколько опытных саперов, остальных отправил вместе с политруком Буковским в тыл, к деревне Пейде, где они должны были по приказанию майора Навагина готовить противопехотные мины.

Воспользовавшись коротким затишьем, когда самолеты заходили на новый круг, Егорычев вышел из дзота и поднялся на бруствер траншеи. В бинокль он стал рассматривать противоположный конец дамбы.

— Ну, как дела, товарищ Егорычев? — услышал он голос начальника политотдела БОБРа, незаметно подошедшего сзади.

— Да вот поглядите в сторону Муху, товарищ полковой комиссар, — протянул Егорычев бинокль, но Копнов отказался.

— Мой посильнее вашего будет, старшина, — ответил он и поднес свой морской бинокль к глазам. — Ясное дело, фашисты начинают наступление. Вон справа идут лодки. А слева…

Егорычев не расслышал начальника политотдела. Внимание его привлек бомбардировщик, сбросивший бомбы на дзот. Он видел, как четыре маленькие точки оторвались от фюзеляжа и со свистом летели прямо на голову.

— Бомбы, товарищ полковой комиссар! — закричал Егорычев и стащил Копнова в траншею. — Скорее в дзот! — подтолкнул он его, и едва они успели перешагнуть порог, как поблизости раздались взрывы. Амбразуры засыпало землей.

— Вовремя успели, — покосился Копнов на смущенного Егорычева. — Начинают фашисты форсирование пролива, — обратился он к Кабаку. — За дамбу саперы отвечают.

— Так точно, товарищ полковой комиссар! Приберегли еще сюрпризики для гитлеровских солдат, — ответил Кабак и показал на оголенные концы электрических проводов, подготовленных для подсоединения к подрывной машинке.

— Вижу, встречать непрошеных гостей будете не с пустыми руками, — дотронулся Копнов до провода. — Главное — не пропустить по дамбе фашистские танкетки и артиллерию, товарищи!

Егорычев проводил Копнова по траншее до опушки леса, где стояла машина начальника политотдела. Вернувшись к дзоту, он увидел в проливе, справа и слева от дамбы, плывущие быстроходные лодки и амфибии. С ориссарских позиций моонзундцы открыли по ним огонь. Поглядел на дамбу — никого нет. Лишь три «юнкерса» летали над ней взад и вперед.

В районе Ориссаре громыхнул сильный взрыв.

— Савватеев работает. Узнаю по почерку, — проговорил Кабак. — Пирс подорвали.

— Немцы на дамбе, товарищ лейтенант! — крикнул Тарабаров. — К нам идут.

Кабак взял у Егорычева бинокль: действительно, немецкие солдаты пробрались по откосам дамбы, а некоторые, должно быть саперы, ползли по проезжей части дороги, в руках у них были миноискатели.

— Подготовиться к работе!

Егорычев, как в мирное время на учениях, соединил провода, включил подрывной мостик и проверил цепь.

— Готово!

— Давай, тезка! — скомандовал Кабак.

Егорычев резко повернул ключ подрывной машины — и тут же на дамбе раздался оглушительный взрыв.

— Смерть фашистам! — крикнул Кабак.

Мощный взрыв потряс воздух: торпеда и глубинные бомбы, подаренные катерниками, разворотили дамбу. Движение немцев было приостановлено.

К полудню десанту противника удалось зацепиться за восточный берег Саремы. Особенно жестокий бой разгорелся за Ориссаре, где насмерть стояли два батальона 46-го стрелкового полка майора Марголина. Часть сил немцы бросили к дамбе. Прячась в прибрежных камышах, рота автоматчиков подошла к дзоту саперов. Но за несколько минут их упредил лейтенант Савватеев, пришедший с Ориссарского пирса с политруком Тролем и двумя красноармейцами. Остальных бойцов своей инженерной роты он заранее отправил к майору Навагину в район деревни Пейде.

— Немцы идут по камышам, Григорий Васильевич, — предупредил он лейтенанта Кабака. — Мы чуть было не наткнулись на них.

— Встретим по-саперски, — хладнокровно произнес Кабак.

Он помог сержанту Тарабарову вытащить из дзота станковый пулемет и установить его на бруствере траншеи. Ждать пришлось недолго. Из камыша автоматчики высыпали на дорогу, но длинная очередь «максима» заставила их отпрянуть назад. В сторону дзота полетели красные ракеты, указывая направление летавшим вдоль побережья «юнкерсам». Тут же два самолета снизились над дзотом и сбросили шесть бомб. С дзота слетел верхний накат из бревен.

— Будем отходить, — принял решение Кабак.

По ходу сообщения саперы вышли на опушку леса. В воздухе над ними висели «юнкерсы». Одна из бомб разорвалась совсем близко от саперов, и осколком ранило в руку Тарабарова.

— Что, сержант, кусаются? — участливо спросил Кабак.

— Как осенняя муха.

— Давайте я помогу вам «максим» донести, — предложил Егорычев, но Тарабаров отказался:

— Сам управлюсь.

Около Пейде на развилке дорог саперы встретили Навагина. Тут же в кустах находились бойцы, ушедшие от дамбы с политруком Буковским.

— Первым делом быстренько подкрепиться, — показал Навагин на походную кухню, стоящую поодаль. — А потом и за дело…

Голодные саперы набросились на горячий борщ из свежей капусты и гречневую кашу.

— Ну, теперь хоть снова в бой! — произнес Кабак, старательно облизывая ложку.

— Будем минировать вторую линию обороны, — сказал Навагин. Он забрал с собой командиров рот и уехал с ними в Кейгусте.

Буковский повел Егорычева к двум полуторкам, в кузовах которых лежали самодельные мины.

— Мы тоже здесь в тылу не сидели сложа руки. Вон сколько гостинцев наготовили для фашистов, — показал он на мины.

Подошел Троль.

— Я видел, у вас взрывчатка осталась. Предлагаю продолжить изготовление мин. Время еще есть, — сказал он. Буковский согласился с ним, и они направились к саперам. Егорычев отошел в сторону от машин, уселся на полусгнившее бревно и закурил. К нему подсел казначей роты Галеев, открыл толстый портфель и вынул пачку денег.

— Получай денежное содержание, Гриша.

— Зачем мне твои деньги? — отвернулся Егорычев.

Галеев подскочил на бревне:

— Как — зачем! Если положено, то бери. За три месяца.

— Оставь их при себе.

— Вы что, сговорились все в роте? Никто не берет деньги. Не могу же я их таскать с собой! Получай, и все тут, — начал отсчитывать деньги Галеев.

Из-за леса неожиданно вынырнул «юнкерс» и сбросил бомбы. Егорычев почувствовал, как неведомая сила легко оторвала его от земли и через дорогу бросила в кусты. Рядом, корчась от боли, лежал Галеев.

— А где же мой портфель? Где деньги? — испугался казначей.

Егорычев не выдержал, расхохотался:

— Вот и освободили тебя от ненужного груза!

— Там же деньги! — оглянулся по сторонам Галеев.

— Ну, пропал ты теперь, Галимзян. Военный трибунал за утерю денег. Точно, — подзадоривал Егорычев. Галеев настолько растерялся, что все слова старшины принимал всерьез.

— Немцы окружают нас! — крикнул кто-то с дороги.

Егорычев вылез из кустов и на месте машин увидел две дымящиеся воронки. «Так вот почему такой сильный взрыв был. Бомбы угодили в мины. Весь труд саперов пропал». За спиной у него застрочили автоматы. Он обернулся. Теперь стрельба послышалась сзади. Подбежал Буковский.

— Бери командование на себя, Григорий! Нас окружают.

— Будем пробиваться из кольца в сторону Кейгусте. Гранатами, — решил Егорычев.

— Я попробую сделать брешь, — сказал Троль и, взяв с собой отделение саперов, скрылся за кустами.

Вскоре послышались взрывы гранат — политрук открыл проход. Егорычев повел бойцов следом за Тролем. От дороги шла водоотводная канава, и саперы устремились по ней. К счастью, воды в ней не было. Но метров через двести канава закончилась небольшим круглым углублением. Должно быть, раньше здесь находился водоем. Сзади слышалась стрельба. Гитлеровцы по пятам преследовали саперов.