Раджниш Ошо - Александр Грицанов

Согласно учению Ошо, «просветление - очень индивидуальный процесс, и это приводит к множеству затруднений.

Прежде всего, нет никаких четких этапов, через которые непременно приходится пройти. Каждый проходит свои этапы, потому что за время многочисленных жизней каждый человек сталкивается с разными условиями.

Вопрос не в самом просветлении, а в наборе таких условий, формирующих жизненные пути. Эти условия индивидуальны, так как каждый человек идет своим путем... Нет никакой широкой дороги, есть только тропинки, но и они чаще всего нехожены. Нельзя войти в лес и сразу найти нужную тропу. Каждый должен сам проложить свою тропу - просто идти вперед.

Говорят, что путь к просветлению похож на птицу в небе, потому что тоже не оставляет следов. Никто не может пойти по следам летящей птицы. Такие следы исчезают, стоит птице улететь. Именно поэтому просветление невозможно обрести, за кем-то следуя... Иисус, Моисей, Мухаммед, Кришна - все те, кто говорят: Верь мне и иди за мной, - ничего не знают о просветлении.

Если бы они знали, то никогда бы не предлагали другим идти следом. По-настоящему просветленный понимает, что не оставляет следов. Для него слова иди за мной - полная бессмыслица.

С вами все может случиться совсем не так, как со мной. Вполне возможно, что кто-то будет жить обычной жизнью, а потом вдруг станет просветленным.

Если пятьдесят человек лягут спать в одной комнате, каждому приснится свой сон. Они будут спать рядом, но увидеть один и тот же сон нельзя. Это попросту невозможно, как ни старайся. Ваш сон будет вашим, мой - моим, мы перенесемся в разные места, увидим разные сны. И проснемся мы в разное время. Сновидения не могут быть общими.

Просветление - это пробуждение. Для просветленного все человеческие жизни - просто сны. Они могут быть хорошими либо плохими, кошмарами или чудесными фантазиями, но это все равно только сны.

И проснуться человек может в любой миг. Потенциальная возможность есть всегда. Порой для того, чтобы проснуться, приходится прилагать усилия... Но утром все уходит на задний план, и ты даже не размышляешь над тем, что тебе снилось. Когда понимаешь, что это был сон, страх становится бессмысленным. Ты уже не спишь, теперь не важно, каким был сон - дурным или приятным.

Это относится и к просветлению. Все придуманные пути к просветлению ставят перед собой одну задачу: создать те условия, в каких человеку легче проснуться. Но степень поглощенности сном у каждого своя. Некоторые спят очень глубоким сном. Но все пути к просветлению нужны только для того, чтобы встряхнуть человека, заставить его проснуться. Когда именно это случится, не может сказать никто. [...]

У каждого все происходит по-своему. По-своему ощущается и само просветление. Эта уникальность тоже вызывала немало недоразумений.

Если бы, например, я намеревался создать новую религию, основной ее догмой мог бы стать именно этот постулат: просветлению всегда должен предшествовать нервный срыв, то есть прорыв возможен только после срыва. Так и создавались все религии: одна личность навязывала всему человечеству свои собственные переживания, не учитывая индивидуальных различий. Та же проблема остается и после просветления. Махавира ходил голым, и потому его последователи уже двадцать пять веков тоже ходят голыми. Они полагают, что это необходимое условие просветления. Джайны не считают Будду просветленным именно потому, что он носил одежду! Личный опыт превращается во всеобщее, необходимое условие, но это просто глупо! [...]

Просветление - это песня, которую слагает сам человек. Незнакомая, новая, не похожая на другие песни. Никогда не сравнивайте просветленных, иначе поневоле поступите несправедливо по отношению к одному из них и даже к обоим. Кроме того, не поддавайтесь жестким представлениям. Следует обращать внимание на самое неуловимое, на текучесть. На текучесть, а не на твердо установленные правила. [...]

У просветленного нет готовых ответов, нет священных писаний, нет любимых цитат. Он просто тут, перед тобой. Он отражает, как зеркало, откликается тебе со всей силой и самоотдачей.

Вот что я называю текучестью, противоположностью жесткости. Не обращайте внимания на мелочи - что он ест, как одевается, где живет. Это не имеет значения. Учитесь у него любви, состраданию, доверию. Его доверие не слабеет, даже если им злоупотребляют. Вы можете воспользоваться его состраданием, предать его любовь - все это не имеет значения. Это ваши трудности, а не его. Его доверие, его сострадание и любовь останутся прежними.

В этой жизни его заботит только одно: как разбудить других. Что бы он ни делал, все его поступки преследуют только эту цель - помочь другим проснуться, потому что он сам уже проснулся и познал окончательное блаженство жизни» [«А»].

Коаны Раджниша [«ГС»]. Ошо через пример прояснял этот прием борьбы против избыточно деятельностного ума.

Великий философский деятель Рико однажды попросил одного Мастера дзен, Нансена, разъяснить ему старый коан о гусе в бутылке.

«Если человек сажает гусенка в бутылку, - сказал Рико, - и кормит его, пока тот не вырастет, как он сможет извлечь его наружу, не убив его или не разбив бутылку?»

Нансен громко хлопнул в ладоши и закричал: «Рико!».

«Да, Мастер», - сказал философ, вздрогнув.

«Смотри, - сказал Нансен, - гусь снаружи!»

По Ошо, «это зависит только от видения, это зависит только от состояния бдительности, пробужденности, дело только в том, чтобы проснуться. Гусь находится в бутылке, если вам снится сон; гусь никогда не был в бутылке, если вы проснулись. Во сне нет способа извлечь гуся из бутылки. Либо гусь умрет, либо придется разбить бутылку, но обе альтернативы недопустимы: нельзя ни разбить бутылку, ни убить гуся. И вот, взрослый гусь в маленькой бутылке... как вы можете извлечь его?»

Коан - это способ стимулирования мысли, поиска, напряженной работы мозга (от японского слова загадка); одна из двух важнейших практик буддизма чань (дзен), помогающая в достижении состояния сатори. Основной целью коана является «заглушить», «отключить» ум человека, препятствующий обретению высших духовных состояний.

Согласно учению дзен, поскольку все люди изначально обладают «природой Будды», постольку задача адепта состоит в ее реализации. После этого ему раскрывается сокровенный смысл бытия в его принципиальной «недвойственности»: то есть когда субъект и объект, Я и внешний мир представляют собой нерасчленимое единство. Постулируется, что сатори должно наступать внезапно, как вспышка молнии. Хотя сатори осознается на уровне конкретного индивидуального опыта, который не может быть адекватно выражен какими- либо словоформами, тем не менее, в традиции дзен, как правило, требовалось получение официальной печати-подтверждения со стороны наставника.

В дзен различается «малое сатори», то есть неполное и неокончательное, когда истинное понимание природы вещей только приоткрывается на короткий момент, и «большое сатори», ведущее к тотальному духовному преображению.

По мысли Д. Судзуки, описывающего состояние обретения сатори, «вся ваша умственная деятельность теперь носит другую окраску, более удовлетворяющую, более мирную и, как никогда раньше, полную радости... Отверженный бродяга, с которым дурно обращались не только другие, но и он сам, обнаруживает, что он стал обладателем всего богатства и власти, которых только может достичь смертный в этом мире. Если не это, то что еще может вызвать у него чувство самовосхваления?».

Первоначально в китайском языке термином «коан» обозначался официальный документ в судебной практике, но с VIII в. коан - это история из жизни патриархов чань, которые наставник предлагает адепту в качестве интеллектуальной задачи. Коан обязательно содержит парадокс, который решить рациональным способом невозможно. В классической средневековой литературе буддизма чань (дзен), содержащей изречения, диалоги, вопросы и загадки, фиксировались лишь высказывания, вызывавшие, по утверждению наставников, состояние сатори.

Разнообразных коанов было зафиксировано более 2000, из них 1700 принадлежат к их китайской версии. Классический пример: «Удар двумя руками - хлопок, а что такое хлопок одной рукой?» В качестве ответа, поиск которого мог длиться годами, предполагалось полное молчание.

Вопрос ученика: «Что есть дзен?» Ответ наставника дзен: «Кипящее масло над огнем».

Вопрос ученика: «Кем является Будда?» Ответ наставника дзен: «Тремя цзинями воска /около 1800 граммов. - Авт./».

Вопрос ученика: «Говорят, что все многообразие сводится к единому, но может ли быть уменьшено единое?» Ответ наставника дзен: «Когда я был в районе Дзина, у меня был плащ весом в 7 цзиней».

Любой конкретный вопрос, с точки зрения наставника дзен, абсурден, ибо вопрошающий, вычленяя факт из единства бытия, тем самым уже детерминирует его. Ответ наставника дзен абсурден по той же причине. Однако весь диалог иллюстрирует тождественность любого высказывания, тем самым имея смысл в системе буддизма чань (дзен). За коаном, отличающимся абсурдностью и нелепостью, необходимо отыскать глубокий внутренний смысл, наиболее удачный парадоксальный ответ.