«Если», 2005 № 12 - Журнал «Если»

Чакмар внимательно прислушивался к моим рассказам о минералах, их свойствах, но заскучал, узнав, что вряд ли их можно кому-либо продать в ближайшие десять, а то и двадцать лет. Смотрел тем не менее по сторонам цепким взглядом и старался запомнить все, что я говорю.

Среди обломов на осыпях я замечал кристаллики серного колчедана. Горы, по всей видимости, были рудными. Но никаких признаков цивилизации, то есть обогатительных модулей, плавильных емкостей и вихревых теплообменников, здесь и в помине не было. Рано или поздно аборигены или окончательно впадут в дикость, или в поисках необходимого сырья обязательно доберутся и до этих мест. Пока они довольствовались малым. Или же им просто не разрешали пользоваться своими ресурсами из-за каких-то забытых грехов забытых правителей.

Вечных запретов не бывает. Ограничения снимут или тугамцы войдут в силу и плюнут на запреты. Вот тогда Чакмар, если, конечно, доживет до той поры, может разбогатеть. Мальчик шустрый, своего не упустит, да и чужое при случае прихватит не раздумывая.

Время от времени ко мне приставал с расспросами Гинтар. Ему хотелось знать, не водится ли в здешних местах золото. Где много кварца, там может быть немного золота, ответил я, но это вовсе не значит, что его легко извлечь. Нужно специальное и дорогостоящее оборудование. Ну, может, когда-нибудь сюда стоит вернуться, прищурился Гинтар. Когда-нибудь стоит, согласился я, а сам подумал, что в недалеком будущем аборигены основательно возьмутся за ресурсы своей планеты. На будущее Тугама мне наплевать, я хочу одного — как можно скорее убраться отсюда, обрести наконец свой дом. Признаться, и судьба Чак-мара мне безразлична. Все мои мысли были о Катарине, которая, забыв об игре в камешки и щепки, готова часами идти рядом со мной, держась своей ручонкой за мою руку, и слушать о магматических и осадочных породах, о том, как и во что они преобразуются под большим давлением и при высокой температуре.

Не знаю, кому я рассказывал — ей или себе, не знаю, многое ли она понимала из сказанного, скорее всего — ничего, но порой мне казалось, что Катарина хочет спросить о чем-то, и когда наконец решится, то речь вернется к ней.

Наконец дорога привела нас к ущелью, и мы остановились. Кашевары принялись складывать из камней небольшие очаги и устанавливать на них котлы, повозки расположили кругом, так, чтобы высокие борта тесно примыкали друг к другу. Из носилок и шатров составили внутренний круг. Сильно поредевшие стада отогнали назад, на расстояние одного дневного перехода. Саама и его людей определили в охрану периметра, а Керби и меня приставили к смотрителям вьюков.

Чакмар пошептался с носильщиками и, вернувшись, сказал, что будем ждать подхода большого каравана. Так безопаснее, да и дешевле обойдется, добавил он, ухмыляясь. В тесном проходе между горами всякое может случиться. Никто не знает, как настроены местные обитатели.

На закате, когда от скудного ужина не осталось даже крошек, а пальцы были тщательно вылизаны, местные обитатели дали о себе знать. Фигура, замотанная с головы до ног в выцветшие тряпки, внезапно появилась перед повозками и пронзительными криками привлекала к себе внимание.

Слуги паломников быстро заняли места у повозок, в руках некоторых я заметил дротики и длинные ножи.

Седобородый старшина взобрался на повозку и громко спросил, какая нужда привела незнакомца к добрым паломникам.

— Я отважный Радук! — услышали мы в ответ. — Без моей воли здесь человек не пройдет, птица не пролетит, зверь не пробежит. Платите дорожную пошлину и идите с миром. А то мои молодцы не стерпят обиды.

В подтверждение его слов рядом с ним появились еще двое, в таких же тряпках, и принялись размахивать тесаками. Наверное, для того, чтобы придать убедительности требованиям вожака.

— Мы и так идем с миром, отважный Радук, — прокричал старшина. — Бедным паломникам нечем делиться, кроме будущей удачи и благословения добрых сил. К благословению мы можем добавить неумного вяленого мяса и мешочек соли.

— Пусть солью покроются лживые глотки жадных и скупых людишек, покинутых добрыми силами! Щедрые паломники поделятся с Радуком тремя вьюками и одной повозкой, и удача с ними будет пребывать до гнезда Спящего Дракона.

— Удача всегда с теми, кто справедлив, а потому она пребудет с нами до оазиса Божественной Длани, и никто не силах ее убавить. Пусть Радук поразмыслит об этом, а утром мы продолжим разговор.

Радук громко возмутился скупостью неких неудачников, которые случайно и при явном попустительстве добрых сил доползли на своих хромых ногах до благословенных и святых мест. Но старшина слез с повозки и направился к шатрам, не обращая внимания на угрозы и воинственную пляску.

С минуты на минуту я ждал нападения. Вот сейчас с горных круч на нас обрушатся свирепые разбойники, начнется резня. Проверил, на месте ли нож, и велел Леоноре с дочкой держаться поближе к паломникам. Но кроме этой крикливой троицы, что маячила перед нами, никто больше не появился.

Ночью я долго прислушивался к рычанию, крикам и грозным песням, которые доносились из темноты. На высоких шестах, воткнутых в песок, треща и брызгая искрами, горела пропитанная смолой шерсть. Крики и песни постепенно стихли, а потом я сообразил, что нас пытаются испугать всего двое или трое человек, а не кровожадная орда, и заснул.

Утром отважный Радук требовал уже пару вьюков и мешок соли, потом был согласен на трех овец, а в итоге предложил услуги проводника за сумму, которую добрые паломники сочтут приемлемой. Он напирал на то, что в глубине ущелья есть менее сговорчивые храбрецы, а ему, Радуку, известны тайные тропы и безопасные ложбины. На это старшина благосклонно ответил, что от хорошего проводника откажутся лишь недальновидные глупцы, так что пусть отважный Радук подождет день-другой. Подойдет большой караван, вот тогда и начнется уместный разговор, а вознаграждение за труды услужливого проводника несомненно возрастет.

Радук ждать почему-то не стал и исчез со своими молодцами. Однако караванщики держались настороже и распорядились, чтобы за круг повозок без крайней нужды не выходили, а случится такая нужда — так только группами и в сопровождении хорошо вооруженных стражников.

Глава 4

Караван подошел через пять дней. В то время, пока мы стояли лагерем, нас никто не беспокоил, хотя пару раз по ночам стражники поднимали тревогу, завидев огни на далеких вершинах.

В один из дней ожидания, после того, как я разобрал спутавшуюся упряжь вьюков и заработал скудный ужин для себя и своей семьи, Катарина принесла еще один подобранный камешек и молча положила передо мной. Из кусочка породы выпирал довольно-таки крупный кристалл. Я поплевал на него, протер краем рваной кошмы, на которой сидел, и черные грани матово блеснули в закатных лучах.