По пути (СИ) - Неиванова Елена

Но сейчас она ни о чем не жалела, со своим юношеским максимализмом, взглядом, открытым миру, она смотрела на Лиса совершенно другими глазами, так, как он давно не мог на себя посмотреть: с надеждой и верой в перемены. И пусть он цинично пресекал все ее попытки доказать обратное и совершенно не собирался меняться, ей казалось, что нужно только время и немного любви.

"В каждом из нас есть свет и тьма, но без борьбы сдаваться нельзя". Задумчиво провела по стеклу пальцем, словно пытаясь поймать проворную капельку. Вспомнилась одна притча, которую часто рассказывала бабушка.

Когда-то давно старик открыл своему внуку одну жизненную истину:

— В каждом человеке идёт борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло: зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь.

Другой волк представляет добро: мир, любовь, надежду, истину, доброту и верность.

Внук, тронутый до глубины души словами деда, задумался, а потом спросил:

— А какой волк в конце побеждает?

Старик улыбнулся и ответил:

— Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Глава 27

* * *

Укутавшись в тонкий плед, Яся сидела под небольшим навесом и слушала тишину. Капли моросящего дождя медленно стекали по желобкам рельефной крыши и падали на желтую плитку. Воздух пропитался влажной сыростью, туманной прохладой, но внутри было необычайно тепло, ведь Илья небрежно набросил плед на ее колени. Пусть так, без нежности и откровенной демонстрации заботы, но Яся растаяла, растеклась, как карамель на горячей поверхности, эротично закусила нижнюю губу и приняла такое выражение лица, что стало очевидно- мечтает. Выхватил взглядом эту липкую патоку на ее губах и едва заметно прищурился. Не планировал ее искушать и выглядеть джентльменом, просто посчитал, что достаточно прохладно. И все. Но она, очевидно, снова все додумала, накрутила и восхитилась. Вздохнул и медленно отошёл подальше, дабы не провоцировать на лишние сантименты.

Мясо зазывно шкварчало на решетке и стальные глаза застыли в задумчивой паузе. Сложно было жить с ней вот так — рядом, но значительном расстоянии. Даже когда на вторую ночь испугалась и пришла к нему на первый этаж, легла как кошка сбоку, сиротливо свернувшись калачиком, сдержался. Откинул молча одеяло и просто принял к себе, без всякого желания воспользоваться моментом. Потом она стала приходить каждую ночь, как назло. Придумывала все новые причины для того, чтобы не подниматься наверх и вроде даже не намекала ни на что, но только не знала, чего стоило Илье сдерживать свою мужскую энергию, переливавшуюся через край. Конечно, он не мог уступить своей похоти — слишком дорогая цена, ведь девчонка и так проникла под кожу, а позволить ей повсюду расставить крючки и дергать за них — нет уж!

С трудом отогнал наваждение сегодняшнего утра, когда Ярослава беззастенчиво закинула ногу поверх одеяла. Он, конечно, кремень, но не евнух и не монах, а обычный мужик, со своими потребностями. Пришлось отвлекать ее, как ребенка, попросив принести стакан воды.

" Интересно, она меня спецом провоцирует или от неопытности ходит по краю? Неужели не понимает, что мне ее от***хать ничего не стоит, тем более она сама дистанцию не соблюдает, только кто потом ее слюни вытирать будет? Я? Нафиг у меня и так проблем по горло" — почесал пальцами висок и посмотрел на девушку. За пеленой густого дыма послышался ее нежный голос.

- Знаешь, я так любила дождь в детстве, особенно когда болела.

Яся забралась с ногами на длинную скамью, обняла колени обеими руками и подтянула к груди.

— Почему это? — окончательно

переключился с эротических мыслей на более приземлённые.

— Ну как почему? Не так обидно, я не гуляю и никто не гуляет в такую погоду, — оттянула вниз рукав на ладонь и посмотрела на Илью лукаво. — Это же дико обидно, когда солнце, открыто окно, слышны визги радостные, все твои друзья бегают, а ты не можешь.

— Пфф, ну ты конченная эгоистка, нет бы порадоваться за других! — иронично — обличительно указал в ее сторону щипцами для гриля.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Какая есть! И вообще, это же было в далеком детстве, — сменила тон и принялась мягко уворачиваться от его колючего укора. Уже пожалела, что высказала это рассуждение, ведь он каждый раз цеплялся за эти нити откровения, наматывал на пальцы и принимался этим манипулировать.

— Ага, рассказывай, давай. Я же говорил — люди не меняются! — произнес заносчиво.

— Ты так действительно думаешь или придумал себе отмазку, чтобы оправдать себя и свой образ жизни? — сдвинула брови и пристально посмотрела на парня.

— Ну ясное дело, опыт, развитие какое — то есть, но по своей сути уже в детстве видно, кто есть кто. Особенно там, где детей много и ими никто не занимается, никто не засирает мозг установками, как надо. Все в чистом виде, происходит по наитию, понимаешь? Если чувак подлый, он и в пять лет сожрёт последнюю конфету или в карман спрячет, а если трус, то дай ему палку или пистолет и против выйдет десятилетний пацан, он все равно бросит оружие и убежит. А если эгоист, то будет радоваться дождю, чтобы никто не гулял, пока он болеет..

Яся превратилась в ту самую маленькую девочку и посмотрела на Лиса исподлобья. Стало очень неприятно, как будто ты хотел поделиться чем — то сокровенным, открыл на ладошке, а все это обесценили и посмеялись.

— Ты просто гуру, вообще — то в детстве каждый эгоист.

— Отмаза! У нас в детдоме жили два брата, один старше, другой младше, уже не помню, как звали, но старший всегда малому носил ништяки, сам не ел. Я тебе рассказывал вроде.

— Это единицы. У них нужда была, обстоятельства.

— Конечно, ты же сидела под маминым крылом и конфеты трескала. Куда тебе было до других?

— Я в этом виновата? Что у меня было сытое детство, что мама всегда для меня старалась?

— Нет.

— А знаешь, когда человека видно, как на ладони?

— Когда?

— Если конкурирующие интересы пересекутся в одной точке.

— Типа самый сильный будет добиваться цели, а слабый отойдет?

— Слабые тоже разные бывают. Есть тихие хлюпики, есть подлые шкуры, есть просто инфантилы.

- Не согласна я, а как же, когда люди через преодоление своих комплексов растут? Жадные пытаются заниматься благотворительностью, хлюпики потом вырастают и занимаются борьбой, становятся крутыми мужиками?

— И чего эти хлюпики в борьбу идут? Чего в них изменилось? Снаружи мышцы, а внутри все те же комплексы, просто жопу свою прикрывают бойцовскими собаками и тачками, до которых с пола хрен допрыгнешь. А жадные — это отдельная тема. Я не в курсе, что не так с ними, но походу там такая дыра внутри, что они ее никак заткнуть не могут, туда пытаются пихать все, что плохо лежит, а им все мало. И бабло редко кто отдает, а если и делает, то когда совсем до ручки дойдет или озарение жахнет.

— В твоей классификации хоть есть хорошие люди? — возмутилась и заправила прядь за ухо.

— Конечно, и хороших даже больше, чем ты думаешь, тока они ни хрена не заметные, мне кажется они и сами порой не понимают, какие они.

— Ты это про себя? — пронзила взглядом в лоб, обожгла пушистыми ресницами.

— Ну конечно про себя, я же ведь пиз*ец положительный чел, помогаю людям избавиться от ненужного хлама.

Раздул угли пластиковой лопаткой и саркастично скривился. Они вспыхнули оранжевым и злостно зашипели. Лис возмутился в душе, потому что совершенно не к этому подводил разговор, а Яся снова все не так поняла.

— Не смешно, — напрягла щеки и попыталась сдержать лучики улыбки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я смотрю тебе все не смешно, но при этом ты вообще хоть понимаешь, куда влезла? — не сдержался.

— Мне не смешно все это, просто что делать, если ты сам стебешься?

— Слушай, ну мне нечего терять, я уже привык, а ты не боишься?

— Боюсь очень, поэтому и поехала за тобой. Мне кажется ты все сможешь решить..

— Нифига себе степень доверия, — хмыкнул и подцепил мясо. — А тебе в голову не приходило, что мне это не нужно, наши с тобой интересы пересекаются только в одной точке, как бы спрятать свои ж*пы.