Радикальная война: данные, внимание и контроль в XXI веке - Matthew Ford

в более широком смысле, Роза Брукс отмечает, что в вооруженных силах существует вполне реальное чувство дезориентации по поводу того, как лучше определить свою будущую роль (Brooks 2016). Отчасти это связано с более широкими и долгосрочными тенденциями, касающимися важности государства в мировых делах, использования частных военных подрядчиков на фронте (McFate 2019) и вытеснения государства из сферы исследований и разработки передовых технологий (Avant 2005; Singer 2011). Но это также отражает растущее чувство недоверия к экспертам и профессионалам (Eyal 2019) в сочетании с усилением фальшивых новостей и перспективой того, что солдатам вскоре придется воевать рядом с автономными машинами и роботами или быть замененными ими.

Это захлестывающее чувство дисфории Чарли Брукер точно передал в эпизоде 2016 года сериала Netflix Black Mirror под названием "Люди против огня". В этом эпизоде мы видим, как солдаты будущего сражаются, защищая жителей переселенных деревень от восстания человекообразных, но демонических мутантов, известных как тараканы. Сознательно проводя параллели с одноименной книгой С. Л. А. Маршалла, написанной после Второй мировой войны, в которой отмечалось, что только 15-20 процентов американских пехотинцев стреляли из своего оружия в бою, Брукер вводит нас в мир, где военные разработали технологию для улучшения характеристик солдат (Marshall 1947). С помощью серии био-технологических имплантатов, называемых "Масса", солдаты получают доступ к набору технологий, которые повышают их боевые возможности, дают им более эффективную ситуационную осведомленность и меткость, управляя эмоциями и вознаграждая убийство тараканов с помощью снов и дофаминовых ударов. Только когда тараканы светят в глаза солдатам модифицированным лазерным устройством, начинают проявляться эффекты воздействия Массы на восприятие солдат. Становится очевидным, что Масса не просто одичавшие мутанты, а опосредованно повлияла на восприятие солдат, испортив его таким образом, что определенные группы населения представляются демонами и открытыми для нападения, в то время как другие остаются в стороне. Хотя это и повышает эффективность военных действий, это также мешает солдатам видеть сквозь нарративы, которые им преподносят их командиры.

Однако, когда речь заходит о цифровизации и солдате, не нужно многого, чтобы понять, как новая экология войны перестраивается вокруг видения сингулярности поля боя, той точки, где аналоговый и цифровой миры сливаются в единый визуальный, тактильный и ментальный регистр. Действительно, многие из технологий, которые Брукер воплощает на экране, уже разрабатываются. Так, по словам доктора Томаса Рирдона, генерального директора CTRL-Labs, носимые устройства, имплантаты и нейроинтерфейсы - это будущее био-технологий и управления когнитивной нагрузкой. Наряду с нейроинтерфейсами Институт Platypus работает над повышением производительности человека путем обучения нейронных путей людей воспроизведению состояния мозга экспертов. Институт Platypus назвал эту технологию "Человек 2.0" и уже создал средства для передачи нейронных сигнатур экспертов в области меткой стрельбы солдатам, которые учатся совершенствовать свои навыки стрельбы. Доктор Эми Крузе, главный научный сотрудник Platypus, отмечает, что эти технологии могут обеспечить цифровое соединение подразделений и машин с помощью человеко-машинной команды, позволяя управлять удаленными устройствами с помощью нейрологии. А если этих технологий недостаточно, солдатам и морским пехотинцам уже предоставляется возможность испытать смешанные или иммерсивные визуальные дополнения, позволяющие им получить прямой доступ к данным с поля боя, чтобы лучше почувствовать себя в бою. Наконец, неврологи из Университета Торонто работают над тем, как мозг вспоминает воспоминания, что дает возможность использовать манипуляции с памятью в качестве части набора методов лечения, подходящих для ряда психических расстройств. Похоже, что научная фантастика Брукера не столько отражает реальность, сколько предлагает военным футурологам видение будущей войны.

Если этот эпизод "Черного зеркала" (Black Mirror) можно считать удачным, то очевидно, что технологи будут воспроизводить цифровое неравенство с помощью аугментации солдат (Coker 2012). Это избавит солдат от когнитивного бремени, связанного с необходимостью обрабатывать огромное количество данных, путем установки своего рода компьютерных имплантатов. В то же время это даст неврологически усиленным солдатам боевые преимущества перед теми, у кого нет таких систем, а также закроет солдат в завесу восприятия, из которой невозможно выбраться без серьезного нарушения чувства реальности. Проще говоря, сингулярность будет глубоко опосредована ценностями, перспективами и амбициями технологов, которые ее создали, определяя, какие аспекты войны рассматриваются, становятся актуальными и что можно считать знанием о мире. Это имеет очень глубокие последствия, которые возвращают нас в самое сердце поля боя, где технологии контроля будут отражать интересы тех, кто находится в Кремниевой долине, Чжунгуаньцуне и Сколково.

Действительно, если рассматривать этот эпизод как метафору того, как работает класс в обществе будущего, можно увидеть тараканов как представителей рабочего класса, лишенных собственности и напуганных, за которыми охотится технократическая элита, с радостью готовая демонизировать и убить их. Если посмотреть на это с другой стороны, то антиутопическое видение Брукера не так уж надуманно, как кажется. Ведь во многих отношениях глобальная технологическая элита на самом деле находит способы лишить рабочий класс собственности, применяя информационные инфраструктуры, которые лишают права голоса и удерживают в обществе тех, кто не может участвовать в цифровой утопии, возникающей в Кремниевой долине.

Для того чтобы вооруженные силы перешли от нынешнего состояния к тому, каким Брукер представляет их себе через десять лет, тем не менее, потребуются значительные изменения в практике работы военных. С одной стороны, эти технологии представляют собой потенциал для интеграции комплекса систем, повышающих эффективность солдат. С другой стороны, они представляют собой прямой способ переписать культуру и ценности вооруженных сил. На практике внедрение био-технологий и МИОТ (см. Приложение) коренным образом изменит то, как вооруженные силы будут выполнять свою работу на полях сражений будущего. Учитывая то, что эти системы либо минимизируют значимость солдат, либо полностью исключают их из процесса принятия решений, эти технологии также представляют собой значительное снижение значимости солдата в обеспечении военного эффекта на поле боя, что подразумевает значительное изменение иерархических отношений между солдатом, офицером и технологом. Таким образом, изменяя отношения между солдатом и его работой, новая экология войны представляет собой прямую угрозу тому, как военные в настоящее время определяют свою профессиональную компетентность; и, как следствие, это подразумевает соответствующее повышение статуса тех людей, которые управляют этой сингулярностью поля боя, а не физически испытывают ее.

Это не только оказывает дезориентирующее воздействие на текущие социальные отношения в вооруженных силах, но и влияет на то, как служба определяет свое чувство профессионализма. Центральная особенность профессионального статуса заключается в автономном контроле над границами работы, которую выполняет профессия. Это предполагает производство определенных видов знаний, которые должны усвоить другие, если они хотят присоединиться к определенной профессиональной группе (Larson 1979). Опираясь на информационную инфраструктуру, которая выходит далеко за рамки основной компетенции вооруженных сил, военные теперь должны согласовывать свои профессиональные навыки с навыками других участников,