Гувернантка - Венди Холден

этой мыслью. В самом деле, а вдруг получится? Вдруг она, Мэрион Кроуфорд, скромная гувернантка, сможет повлиять на саму королевскую семью?

Мысли в голове стремительно разгонялись. Миссис Симпсон относится к ней с сочувствием. Так может, она и впрямь справится? В конце концов, на свете чего только не бывает. А в этой семье — особенно. Надежда есть — это бесспорно.

У Мэрион перехватило дыхание. От ослепительных возможностей, возникших вдруг перед ней, голова пошла кругом. Если все получится, она спасет семейство герцога Йоркского! А может, и монархию! И все будут ей безмерно благодарны. Может, даже воздвигнут каирн в ее честь.

На эти размышления ушло всего несколько секунд. А Уоллис тем временем подобрала полы своего элегантного пальто.

— Может, присядем?

Эта женщина, которая всем вокруг виделась эдаким чудищем, гигантским и злобным, в реальности была худенькой и миниатюрной. Почти невесомой. Поговаривали, что питается она одними грейпфрутами да кофе и каждое утро взвешивается, а если весы показывают хоть немногим больше сотни фунтов[48], начинает морить себя голодом.

Мэрион прислонилась к высокому валуну рядом с Уоллис, набираясь храбрости. Сердце забилось тяжело и гулко, а к горлу подступила тошнота. В лучах закатного солнца лужайка, раскинувшаяся перед ними, казалась золотистой. Мэрион наклонилась и сорвала цветок вереска — необычайно крупный и яркий.

— Расскажите же, что вас так тревожит, моя милая, — Уоллис ласково тронула ее рукой, облаченной в перчатку. Перчатки у нее были изысканные — кроваво-красные, плотно прилегающие к коже.

Слова замерли у Мэрион на языке, готовые сорваться в любое мгновенье. Ей живо представилась Маргарет на трамплине у бассейна. Вспомнился веселый голос Лилибет. «Ну же, Маргарет! Прыгай!»

Хватит ли ей самой смелости «прыгнуть»? Она встревоженно обхватила себя за плечи.

— Вы, — едва слышно призналась она.

Уоллис, склонившаяся было к Мэрион, удивленно отпрянула.

— Я?!

Мэрион с мольбой заглянула в ее черные глаза.

— Все страшно вас боятся. А особенно девочки. Боятся, что будет, если вы выйдете замуж за короля.

Уоллис задумчиво нахмурилась. Вблизи ее брови оказались вовсе не такими идеально ровными, как казалось со стороны.

— Они хотят, чтобы мы расстались? — медленно спросила она совершенно спокойным голосом.

Повисла тишина. Даже птицы — и те словно затаили дыхание. Каирны, притаившиеся в полумраке, казалось, тоже прислушиваются к беседе. Эти памятники славным деяниям королей прошлого с интересом ждали новостей о королях нынешних.

Миссис Симпсон по-прежнему сидела, нахмурив ухоженные брови. Ее миниатюрные ладони в красных перчатках сжались в кулаки.

Мэрион ждала — сама не зная, чего. Рассерженных воплей? Разъяренного шипения? По спине пробежал холодок. Перед ней сидела всесильная женщина, сама любовница короля. О чем она сейчас думает?

Тишину прорезал пронзительный звук, который Мэрион никак не ожидала услышать.

— Подумать только, они хотят, чтобы я оставила его в покое! — воскликнула Уоллис, согнувшись пополам. Она вся дрожала — но вовсе не от слез! Вечернее безмолвие нарушил смех — звонкий и чистый, точно хрусталь!

Сердце Мэрион тревожно забилось. Стало быть, она неправильно все поняла? Миссис Симпсон явно не собиралась отрекаться от своего королевского возлюбленного. И вправду, зачем ей это?

Вдоволь насмеявшись, Уоллис подняла голову и утерла слезы рукой в красной перчатке. Мэрион же, потупившись, смотрела на позолоченную солнцем траву, ожидая, что миссис Симпсон сейчас начнет бранить ее за дерзость.

— Поверьте, да я бы с удовольствием с ним порвала, — вдруг сказала Уоллис. — Это моя главная мечта.

Мэрион вскинула голову и нахмурилась. Неужели ей почудилось?

— А особенно, если это пойдет на пользу малышкам, — продолжила собеседница. — Какие же они славные! Хотелось бы мне познакомиться с ними поближе… Своих-то детей у меня нет… — На мгновение она погрустнела.

На смену отчаянию, сжавшему Мэрион в свои беспощадные тиски, вдруг пришла надежда.

— Так расстаньтесь с ним! Этим вы спасете всех! Все будут вам так благодарны! Все… — возбужденно затараторила она. Подумать только, она совершила невозможное! Пробила брешь в этой неприступной стене!

Но Уоллис только покачала головой и улыбнулась:

— Милая моя, это невозможно.

Еще мгновенье назад голова у Мэрион кружилась от восторга, а вместе с ней — и мир вокруг, но теперь он замедлил свой бег и замер.

— Почему?! — чуть ли не со слезами спросила она.

— Он меня не отпустит, — коротко ответила миссис Симпсон. — Попробуйте-ка отказать человеку, который правит целой империей и ни разу в жизни не слышал слова «нет».

Мэрион вспомнились выходки короля в Роял-Лодж. Влюбленный взгляд, который он не сводил с Уоллис в аббатстве. Все привыкли думать, будто это она подчинила себе короля. Но далеко не каждый слышал его высокомерные, избалованные речи в холле на Пикадилли: «Как же надоело быть принцем Уэльским, сил моих больше нет!»

С ее губ сорвался тяжелый вздох. Теперь все встало не свои места. Она ни капли не сомневалась, что собеседница говорит чистую правду.

— И людская молва только все портит, — продолжила Уоллис усталым голосом, со все тем же своим балтиморским выговором. — Он видит, что все его порицают, и ему еще сильнее хочется настоять на своем.

«Он поступает, как ему заблагорассудится, мисс Кроуфорд. И так было всегда».

— Они из кожи вон лезут, лишь бы нас остановить. Клевещут, шпионят, пытаются помешать моему разводу…

Мэрион вспомнился разговор про информационную блокаду.

— Даже странно, что мне до сих пор автоаварию не подстроили.

Цветок вереска, сорванный Мэрион, теперь лежал у нее на ладони, ободранный и тонкий. Она сорвала с него все лепестки. Говорят, вереск приносит удачу, вот только теперь от нее не осталось и следа. Она посмотрела на голый стебель, не в силах вымолвить ни слова. Ничего уже не поделаешь. Она не в состоянии помочь семье герцога Йоркского. И не в силах спасти Уоллис. Получается, вовсе не одна Лилибет живет в золотой клетке. Вот только судьба любовницы короля никого не тревожит. Никто не жаждет ей помочь. Совсем наоборот.

— Я ведь прекрасно знаю, что обо мне судачат, — тихим, задумчивым тоном, точно говоря с самой собой, поведала миссис Симпсон. — Я — ведьма, садомазохистка, властная госпожа… Я веду себя, как мужчина. А Дэвид страдает от психического расстройства, у него фиксация на матери, на няньке! А еще я вожу близкую дружбу с Риббентропом. Вы ведь тоже всё это слышали, да? — уточнила она, устремив на Мэрион пронзительный взгляд, и та невольно кивнула.

Слухи о том, что миссис Симпсон близка с советником Гитлера, произвели настоящий фурор среди прислуги.

— Но это неправда. Мы виделись пару раз — на обеде у Изумруд Канард[49], — только и всего. А