Дитё. Князь - Владимир Поселягин

Утром, как и планировал, я подобрал из трёх комплектов одежду по своей фигуре, только сапоги были велики, ни одна пара не походила, две пары портянок намотать пришлось, после чего вышел на улицы города. Гуляя и собирая слухи, я выяснил, что сегодня в обед уходит бриг из Франции и места в каютах у него вроде как ещё есть.

Выяснив всё об этом, я направился на рынок, где сменил одежду на ту, что более соответствует довольно обеспеченному студенту одного из вузов. Сапоги тоже по ноге подобрал. В оружейном магазине я купил два своих любимых «Смит-Вессона» и по сто патронов к каждому, пару ножей, после чего, убрав оружие в купленный заплечный мешок, купил в соседней лавке дорогую бумагу, три вида чернил и пучок перьев.

Заняв стол в углу дорогой харчевни, я стал писать подорожную на студента технического вуза, выбрав Екатеринбург. Есть он там или нет, фиг его знает, не интересовался. Также я нарисовал документы, разрешающие покидать мне Россию. К этому времени я знал, как оформляются все бумаги в империи и какие ведомства за это ответственны. Поэтому, высунув от усердия язык, я нарисовал печати этих организаций и подписи начальников. Всё, у меня на руках были вполне неплохо исполненные документы, подорожная и разрешение на выезд. Загранпаспорта у меня не было, их выдавали только тем, кому исполнилось шестнадцать, а я числился пятнадцатилетним, таким полагалось только такое разрешение.

Убрав в карман бумаги, я сжёг в пепельнице порченые листы и закончил завтрак. Пока я завтракал блинами со сметаной, запивая их молоком, обратил внимание на двух личностей, что тихо общались в другом углу харчевни. Один из них, похоже, был капитаном, причём, судя по доносившимся изредка словечкам, норвежцем. А вот кто второй, я не понял, одет как русский помещик, а говорил по-английски.

Вот этот «помещик» передал капитану тугой кошель, они ударили по рукам, и норвежец направился к выходу. К этому времени я успел поесть, расплатиться с хозяином и, сразу же вскочив из-за стола, обогнал капитана и случайно толкнул его. Тот, к моему удивлению, не разразился потоками брани, чего можно было ожидать, а что-то пробормотав, поспешил уйти, а я, закинув мешок на плечо и отслеживая, есть ли у меня хвост, направился к стоянке судов. Проверив на ходу кошель, что я тиснул из кармана норвежца, и с усмешкой пошелестев купюрами фунтов стерлингов, ускорил шаг. Деньги на проезд есть, пора регистрироваться.

Регистрация прошла нормально, таможенник дал добро, и я заселился в небольшую каюту, где оставил вещи.

Покинув борт француза, я занялся тем, чем и планировал. Шепнул на ухо одному нищему, бросив ему меди в ладонь, другому. Потом кабатчику, что завернул мне с собой пироги в тряпицу, и вернулся на борт корабля, где стал дожидаться отхода.

Думаю, к вечеру город будет бурлить от слухов о том, как император по наущению англичан и представителей церкви решил погубить князя Александрова, и как его зверски убили у того на глазах; но князь успел крикнуть, что император пожалеет, что нанёс ему подлый удар в спину, и на его семью падёт мор; после чего подручные государя погубили любимого народом князя.

Может, и зря я эти слухи распустил, но на душе от сделанной Александру гадости стало лучше, светлее. Да ещё церковников приплёл. Тут мелкая месть была одному их попу. Гад, подстерёг меня как-то и, выпрыгнув из-за колонны, облил целым ведром святой воды. С учётом того, что был февраль и стоял крепкий морозец, мне это резко не понравилось, и я плюнул ему в лицо, мгновенно перед этим трансформировав слюну в серную кислоту. Тот долго орал у меня за спиной, сдирая кожу с лица, пока я шёл к карете. Месть мелкая, но приятная.

Вышел из каюты я под вечер, когда Архангельск уже скрылся за горизонтом. Меня заинтересовала шумиха и суета наверху. Поднявшись на палубу, я обнаружил тут всех матросов и пассажиров. В полукилометре от нашего брига шёл на полном ходу «Пётр Первый». Корабль при закате смотрелся очень красиво и для этого времени непривычно своими хищными обводами. На его мачте гордо реяли Андреевский флаг и личный штандарт императора.

«Двадцать пять узлов выдаёт», – мысленно прикинул я.

Сплюнув за борт, я вернулся к себе и лёг спать. Пошло оно всё к чёрту. У меня новая жизнь.

После одиннадцатидневного плаванья парусник зашёл в Гавр и встал под разгрузку. Прихватив свой мешок, я сошёл на берег и направился на поиски таверны. Мне нужно было срочно переправиться через Ла-Манш и попасть в Лондон. Действительно срочно.

Ладно, я отомстил подонку-государю, который ответил чёрной неблагодарностью на всё то, что я сделал для его страны, но вот отставать от Англии я не собирался. Не получилось с крейсерами и террором на море, перейдём на запасной вариант террора, на земле.

Да, была создана на берегах Туманного Альбиона мощная разведывательная сеть, которую, естественно, спонсировал я, и которая ждала только сигнала к началу боевых акций против правительства Англии и помощи шотландцам вооружением и динамитом. То есть это была разработанная мной скоординированная атака Англии восстаниями и террором. По моим прикидкам, поднимутся для этого порядка ста тысяч человек, в основном шотландцы и ирландцы, но были и англичане из сочувствующих. Это должно было произойти, когда бы я начал топить британские военные корабли, но из-за предательства первую часть плана выполнить не удалось. Что ж, будем действовать окольными путями.

Моя торопливость обуславливалась тем, что эта сеть хоть и была создана мной, но из людей Александра, и тот вполне мог прикрыть её. Правда, зная неповоротливость чиновничьего аппарата императора, это, скорее всего, небыстрое дело, но фокус в том, что агентурная сеть с резидентом подчинялась как раз спецам секретной разведки, а их учил я, вот в чём проблема. Мне, главное, добраться до резидента первым и активировать сеть. Потом разведка Александра уже ничего не сможет сделать, агенты уйдут в подполье, и их будет не достать.

Доверие к Александру у меня было довольно велико, и я не создал сеть из своих людей, которой смог бы воспользоваться, меня окружали только его люди. Да, со многим у меня были приятельские отношения, но от этого они моими не стали. Мне снова приходилось надеяться только на себя.

Найдя, по совету прохожего, таверну, где можно было встретить капитанов судов, что находились в порту, я прошёл туда. Хозяин таверны за пару монет – он мне разменял фунт стерлингов, чтобы я мог поесть – пояснил, кто из присутствующих куда идёт. Моё внимание привлекло то, что через час уходила небольшая шхуна с грузом свежих овощей. Шла та в Лондон. Правда, капитана в таверне не было, но присутствовал шкипер, на которого мне и показал местный хозяин. Подсев к нему, чем изрядно удивил, я узнал насчёт возможности переправиться и вместе со шкипером направился к шхуне.

Капитан был не против, даже уступил мне свою каюту, правда, взяв за это дополнительную плату. Но как бы то ни было, уже вечером я был в Лондоне. Пока шхуна разгружалась – оказывается, капитан был поставщиком продуктов в несколько ресторанов Лондона, – я сошёл на берег, прошёл регистрацию на таможне, там переписали мои данные, и поторопился покинуть порт, углубившись в улочки города. По пути мне встретился местный «таксист», с которым я спокойно и доехал до нужного мне места. Вроде успевал.

Послание, то есть кодовое слово на бумажке, я написал заранее, поэтому пройдя в нужную таверну, я дождался, когда нужный стол освободится, и занял его, незаметно открыл выдолбленный в столешнице тайник, положил бумажку и, допив ягодный сок, который заказал, пересел на другое место. Резидент, портной, живущий неподалёку, каждый вечер в восемь часов приходил сюда поужинать и проверял закладку. Так произошло и сегодня.

Через пятнадцать минут я заметил, что в дверях таверны показался знакомый сухощавый силуэт. Это и был резидент. Он сел на моё место и, сделав заказ подошедшей дородной женщине, спокойно сидел за столом, положив одну руку на стол, другую держа под ним. Судя по тому, как напрягались его плечевые мышцы, он незаметно проверял закладку и таки нашёл то, чего ожидал почти год. Однако резидент больше никак не проявил себя. Спокойно поел, расплатился и покинул таверну. Сюда он больше не вернётся никогда.

Резидент хорошо знал меня, всё-таки я три месяца вёл уроки для него, обучая всем фишкам нелегальной работы. Проверка изменения внешности показала себя с отличной стороны, меня он не узнал, только мазнул взглядом и вышел.

Доев яблочный пудинг и допив чай, я через пятнадцать минут вышел следом и направился на поиски недорогой гостиницы. Завтра нужно искать корабль в Америку, а сегодня можно отдохнуть со спокойной душой человека, сделавшего то, что давно собирался – гадость другому. Англию теперь ждут трудные времена. Хоть так, но я отомстил ей за всё. Ну не любил я их! Гадский народец, мерзопакостный. Думаю, моя жена на небесах чувствовала себя отомщённой.