Победитель (Лунная трилогия - 2) - Ежи Жулавский

Небо было ясное, усыпанное звездами. Снег еще не падал, только иней покрыл улицу и плоские крыши домов. Марек, при свете взятого с собой фонаря, обнаружил наполовину разрушенные ступени, ведущие на вершину купола здания, и начал медленно подниматься туда. Камни узкого прохода были еще теплыми, сохранившими жар прошедшего дня, в тусклом свете фонаря на них виднелись остатки какой-то резьбы и рисунков, выполненных, видимо, много веков назад и все это время гибнувших в забвении... В одном месте, где поднимающийся наверх коридор вдруг расширился и образовал низкую полукруглую комнату, Победителя остановила удивительная картина, сложенная из множества соприкасающихся колец. Он поднял фонарь и стал внимательно рассматривать поблекшие остатки...

- Я не ошибся...- прошептал он себе,- но это удивительно!..

Эти кольца были ничем иным, как картами земной планеты, сделанными с разных сторон. Уже стершийся рисунок не позволял различить подробности, но было видно, что карты должны были быть очень подробными. Контуры континентов, морей, ленты гор обозначены были безошибочно... А над всем этим тянулся волнистый пояс черного цвета с оранжево-желтыми на этом фоне языками. "Может быть, на цветном языке шернов это означает проклятие ненавистной планете?" думал Марек, поднимаясь выше.

Через несколько шагов он снова попал в широкую нишу и вновь нашел в ней подобные рисунки, только, без сомнения, еще более древние, поскольку рисунки почти исчезли на серой поверхности камня. И это была, без сомнения, Земля, но какая-то иная, нежели та, которая известна людям. Внутри одного из колец можно было обнаружить нечто похожее на Европу, но Средиземное море было только узким замкнутым озером, а морской залив проникал далеко на север до самых Карпат...

Странное чувство охватило Марека. Он не сомневался, что перед ним карта его родной планеты в давние доисторические времена, когда даже люди еще не существовали, а глаза шернов уже наблюдали за планетой, висящей над пустыней в черном небе...

Его охватил какой-то страх; он ускорил шаги, чтобы скорее попасть из этого душного коридора на вершину купола...

Когда он остановился на маленькой площадке у вершины, на Луне уже была непроглядная ночь. Темнота заливала город, котловину и горы, скрывая даже белизну снега. Только в южной стороне он увидел легкий серебристый отблеск над зубцами торчащих вершин и узнал блеск далекой Земли, спрятавшейся там, за горизонтом...

Он с тоской протянул к ней руки - утешением ему служила только мысль, что еще несколько долгих лунных дней - и он полетит в своей сверкающей машине через небесное пространство туда, домой, оставляя позади себя без сожаления этот страшный мир.

II

Солнце еще было скрыто за окружающими горами и снежные вершины на западе только чуть розовели от первых золотистых лучей, когда Марек в обществе Ерета и нескольких старших воинов вышел на осмотр завоеванного города.

Он был рад, что ночь уже прошла, долгая тяжелая ночь, во время которой мрачные мысли, как зловещие птицы, все время сидели у его изголовья, ожидая, когда он пробудится от короткого мучительного сна, чтобы наброситься на него всей стаей. В эти часы бодрствования при свете пылающего на каменном полу огня все его действия и все "победы" представали перед ним в удивительно мрачном облике. Он понимал, что решился на безумное и, к сожалению, совершенно бесполезное дело. Он захватил этот город, но уже чувствовал, что против воли будет в нем узником... Заснув на короткое мгновение, он видел во сне ночное нападение шернов, срывался в ужасе с постели и бежал посмотреть, на месте ли стража и не блестят ли наверху под затуманенными звездами белые огоньки подлетающей стаи шернов. Вокруг, однако, была нерушимая тишина и покой. Но шерны, видимо, не хотели начинать схватку в ночной темноте, либо боялись холода, либо еще не опомнились от недавнего разгрома и не успели собрать достаточно сил, во всяком случае спокойного сна победителей ничто не нарушало... Тогда Марек возвращался в дом и, вглядываясь в пылающий огонь, пытался строить какие-то планы, прорваться мыслью за этот мрак безнадежности, окружающий его. Все было напрасно... В конце концов он отказался от этих бесплодных размышлений. .Под утро его сморил сон, длившийся около суток, от которого он пробудился сильным и успокоившимся. Правда, вдохновение на него так и не сошло, и он не смог придумать никакого плана дальнейших действий, но благодаря своей физический сильной и здоровой природе сохранял определенное безразличие к тому, что может пооизойти. Он думал только о настоящей минуте, о том, что находится в удивительном месте, где каждый камень и каждое строение могли открыть ему даже не снившиеся необыкновенные тайны.

Он поспешно оделся и, не ожидая восхода солнца, вызвал свиту, которая должна была ему сопутствовать. На выходе он, однако, получил неприятное известие: Великий Шерн, пойманный вечером, в течение ночи исчез без следа. Воины, охранявшие его, клялись, что его, должно быть, унесла какая-то нечистая сила, потому что несмотря на то, что узник не был связан, двери темницы были тщательно заперты и охрана не отлучалась ни на минуту. Кроме того, с ним вместе исчезли и разрисованные камни, которые заполняли комнату.

Марек, услышав это, задумался. Даже если допустить, что шерн сбежал из-за недосмотра стражи, то куда могла деться "библиотека" из камней, весящая слишком много, чтобы ее можно было унести не только одному, но даже ста шернам? А такую стаю, прилетевшую за камнями, стражники, несомненно, заметили бы...

Внезапно у него блеснула мысль, как луч неожиданного света. Он понял, что Великий Шерн остался здесь именно для того, чтобы спасти свои "книги", которые, видимо, не успел укрыть во время неожиданного нападения людей. Теперь же он выполнил свое задание и ушел. Выполнил задание, значит, поместил ценные камни в какое-то таинственное и невидимое глазу укрытие, может быть, выдолбленное гдето в стене и замаскированное полированным камнем, и, сделав это, каким-то тайным путем попал на крышу и, воспользовавшись темнотой ночи, незаметно спустился на широких крыльях в долину.

Первым побуждением Победителя было отдать приказ своим людям, чтобы они обыскали всю комнату и в случае необходимости разрушили стены, чтобы найти спрятанные камни, но это намерение вскоре испарилось, растворившись в странном, сложном и неприятном чувстве.

Он наклонил голову и молча посмотрел на окружающих его людей... Какое-то мгновение у него было впечатление, что он является сообщником всех этих разгромленных шернов и должен защищать сокровища их знаний от уничтожающих рук человеческих варваров. Он отряхнулся от него, но ему сразу же пришло в голову, что из этих камней, даже если он их найдет, он ничего не сможет узнать, не сможет прочесть их цветового письма, а разрушение стен займет много сил и времени, и, кто знает, не будет ли эта работа напрасной... Он ничего не сказал воинам, принесшим ему известие, и медленно пошел через город...