Пояс Богородицы.На службе государевой – 4. - Роберт Святополк-Мирский

— Слава Богу — пришла в себя, — прошептала она Аннице.

— Что это? Куда мы едем? — растерянно спрашива­ла Настенька.

— Дорогая, ты поедешь сейчас в Боровск в монастырь… Там ты переждешь, пока все это не пройдет, и я за тобой приеду, — зашептала ей на ухо Анница.

— А мои детки… Где мои детки? — беспомощно ог­лядывалась Настенька.

— Я привезу их тебе позже, ни о чем не тревожься, — шептала ей на ухо Анница, выводя золовку во двор.

— Знаешь, я даже рада, что уеду отсюда, — мне здесь так страшно… Я там поправлюсь… Я скоро по­правлюсь и вернусь…

Они обнялись и расцеловались. Во двор вбежал Генрих.

— Анна Алексеевна, повозка воеводы за вами при­была — стоит у ворот и с ней охрана человек десять…

— Сажай туда Настеньку, — распорядилась Анница и набросила на золовку свою черную шубу с капюшо­ном. — Сегодня холодно — не замерзни! Генрих, ска­жи, пусть сразу едут, и сам поезжай с ней — мы наго­ним вас верхом!

Генрих вышел из ворот с Настенькой, посадил ее в повозку и хотел сесть сам, но там оказалось так тесно, что одна Настенька едва поместилась.

Генрих заботливо укутал ее шубой и дал сигнал трогать, хотя и без него стоило только Настеньке сесть, повозка рванулась вперед и помчалась в плот­ном окружении всадников охраны.

—   Коня мне дайте, коня, — закричал, вбегая во двор, Генрих, — я должен быть рядом с ней!

—   На, возьми, — отдал ему своего Гаврилко. — Мы вас сейчас догоним!

—   Ну скоро там лошади будут готовы? — раздра­женно спросила Анница у Клима.

— Все, все хозяйка… Еще пару минут…

…Генрих быстро догнал повозку и поехал рядом, из­редка заглядывая в окошко, чтобы проверить, как себя чувствует Настенька. Окошко было маленькое и забра­но решеткой, так что увидеть ему ничего не удалось, но, прокричав вопрос о том, как она себя чувствует, он ус­лышал в ответ, что хорошо и что чем дальше они отъез­жают, все лучше…

Они уже миновали Преображенский монастырь и свернули на дорогу, ведущую на Медынь — Боровск — Москву.

Здесь дорога была пустынной, большинство мос­ковских войск сгруппировалось на берегу, а в тылу можно было увидеть лишь раненых или связных.

Впереди показался пустынный перекресток лесных дорог, и Генрих оглянулся, надеясь, что Анница и ее люди уже где-то недалеко, но их еще не было.

Оглянувшись, Генрих не мог видеть, как один из всадников охраны по сигналу командира отстал, по­равнялся с Генрихом, неторопливо вынул из ножен саблю и, когда Генрих снова повернулся, со всего раз­маху нанес удар.

Он наверняка снес бы Генриху голову, но его конь споткнулся, и удар получился скользящий.

Так или иначе, Генрих с окровавленной головой и разрубленным плечом свалился с коня замертво, а всадники с повозкой резко свернули на лесную боко­вую дорогу, углубились в лес и остановились.

Здесь они, как бы повторяя не раз хорошо отла­женные действия, молча спрыгнули с лошадей, быстро сняли повозку с колес, приделали к ней длинные руко­ятки и, перерезав своим лошадям вены, чтобы кони быстро истекли кровью и не достались противнику, подхватили носилки с повозкой и бесшумно понесли их по узкой лесной тропинке, с трудом разворачива­ясь на крутых поворотах. В определенном месте в густом кустарнике они оста­новились, и один подал негромкий знак криком птицы. Через несколько минут из кустов вынырнул десяток пеших, легко одетых татар. Они молча перехватили тяжелую ношу и бесшумно понесли ее дальше. Люди, одетые как московские воины, теперь превратились в арьергард охраны.

Их никто не заметил, и они благополучно оказались на болотистом, заросшем кустарником берегу Угры.

Слева и справа за излучинами реки гремели пушки, но здесь, на болоте, было тихо.

Татары осторожно вступили в воду, и тут оказалось, что повозка изготовлена еще и как лодка — они по­плыли, толкая ее и поддерживая по бокам, потихоньку приближаясь к западному берегу, никем не замечен­ные с восточного.

Измученная тряской дороги и болезнью, Настенька, успокоенная присутствием рядом Генриха, задремала, а когда очнулась, не поверила своим глазам.

Сначала она подумала, что ей снится очень стран­ный сон.

Она бесшумно переплывала Угру — вдали виден знакомый с детства силуэт маковок Преображенского монастыря, только почему-то не с той стороны, с ко­торой она видела его всегда, а с противоположной…

Потом она взглянула в окошко и увидела, что плы­вет не в лодке, как ей показалось сначала, а по-преж­нему сидит в той же повозке, которая почему-то те­перь пересекает речку.

И только когда повозка причалила к берегу и отту­да вдруг выбежала целая толпа татар с радостными во­плями, она, наконец, поняла, что случилось, и потеря­ла сознание.

Глава пятая

НАСЛЕДСТВО ВЕЩЕГО СТАРЦА

— …Итак, до торжественной цере­монии венчания и свадебного празднества остается ровно три недели, — сказал князь Федор Вельский и обвел взглядом присутствующих.

Михайло Олелькович, как обычно, уже с утра слегка навеселе, обложившись мягкими подушками, благо­душно заглатывал маринованные сливы из большой вазы, со звоном сплевывая косточки в серебряную ча­шу.

Иван Ольшанский сидел на жесткой лавке, выпря­мившись в струнку, сурово и сосредоточенно глядя прямо в глаза брату, будто боялся пропустить хоть од­но слово.

Василий Медведев скромно пристроился в углу на табурете, так, будто он заглянул сюда случайно на ми­нуту и вот-вот собирается уйти.

Юрок Богун, канцлер князя Федора, ничего не за­писывал, но держал наготове перо, краску, чернила и чистые листы бумаги, сидя за письменным столом по­зади хозяина.

— Венчание, — продолжал Федор, — состоится в Кобринском соборе в полдень. Через два часа в замке князей Кобринских начнется свадебное торжество. К шести часам вечера ожидается прибытие его вели­чества. После всех приветствий и поздравлений его величество вручит нам с Анной некие обещанные им свадебные подарки и начнется бал. Вот тогда-то мы и уединимся с королем Казимиром в зимнем павильо­не и побеседуем на интересующие нас темы. Вы, Иван и Михаил, будете ожидать нас там сразу после объявле­ния о начале бала. Я вместе с королем появлюсь чуточ­ку позже. Король, разумеется, будет не один, но это нам только на пользу. Чем больше окажется свидетелей этой беседы, тем лучше. В прошлый раз мы в общих чертах обсудили, кто что скажет. Я просил тебя, Иван, и тебя, Михайлушко, тщательно подготовиться к этому историческому моменту. Надеюсь, вы исполнили мою просьбу. Поскольку у нас еще есть время на внесение поправок, я бы хотел послушать, что именно вы наме­рены сказать королю. Начнем с тебя, Иван. Вот предт ставь себе, что я — король. С чего ты начнешь?