Нибиру. Пробуждение - Игорь Михалков

— С Юриком? — машинально переспросил Роман.

— Зачем же с Юриком? С Димкой. Вот где страха у человека перед скоростью не было! Одно слово: истребитель! И в войну его фрицы сбить не могли, шустрый был очень и потом столько на реактивных летал! А уж по земле гонял — лучше любого гонщика. Этого, как его? Ну, на Ш… Шишмахера, что ли?

Откровенно говоря, Ветрову сейчас было не до ушедших друзей старика. Все внимание занимала дорога. Тут действительно, как навернешься, и все. Приказ останется невыполненным. А поедешь тише — опоздаешь ко всем чертям!

Раз воевал, то ровесник бывшего диверсанта, а много ли их осталось? Все, в общем-то, понятно и не нуждается в словах.

— Умер? — односложно спросил Роман, просто заполняя паузу.

— Почему умер? Жив курилка! — оповестил дед. — А вот гонять, как в старые годы, уже не может. Зрение не то. Вам, молодым, не понять, сколько болячек появляется с возрастом! И глаза видят плохо, и сердце стучит, и руки подрагивают. Утром, бывает, спина так болит, встать не можешь. И силушка давно не та. Это вас, молодежь, хоть колом бей, и все без толка…

С точки зрения старшего лейтенанта, старик немного кокетничал. Как тащил журналистку! А террористов замочил? Интересно, машинально подумал Ветров, каким же Сохан был во время бесконечно далекой войны? Полный кавалер ордена Славы — говорит само за себя.

Но ему было во многом легче. Имелась цель, была Родина, а сейчас… Служишь не столько стране, сколько каким-то проходимцам. Сегодня у них в голове одно, завтра — другое. Выполнишь приказ, так тебя же сделают козлом отпущения.

Прав был отец. Надо будет уходить из армии. Вот только покончить с этим делом…

И не потому, что воевать страшно. Обычная мужская работа. Но когда опять пошли разговоры об отправке контингента на помощь НАТО в Афган… Живой человек за тонну заморской капусты с водяными знаками, твоя смерть — да в чужой кошелек. Пушечное мясо для добрых заокеанских дядей, которые сами воевать давно отвыкли.

Хотя и мы…

Мысли промелькнули и исчезли. Не было в них ничего нового, все думано-передумано. И не ко времени размышлять о банальных и всем известных вещах, когда надо следить за дорогой.

Рассвело. В проносившихся за тонированными стеклами полях у самой земли стлался туман. Белые языки на черном фоне. День наверняка будет солнечным — если небеса не затянет радиоактивным облаком.

Сохан еще что-то говорил о друге-летчике, но слова не доходили до Ветрова. Потом. Все потом. Успеют, справятся, как следствие — отразят, и можно будет на досуге побеседовать с неожиданным союзником. Интересный же мужик, рудимент иной, более славной эпохи. Если верить пропаганде, ничего хорошего в его жизни быть не должно, а вот гляди ж ты!..

Машина подлетела на очередном холме, прямое на данный момент шоссе отнюдь не было ровным, и порою езда напоминала плавание по небольшим волнам. Полет, приземление… Как только выдержала подвеска? Хорошо еще, что Сохан как раз прервал монолог, иначе рисковал бы прикусить язык.

Даже Ветров коротко ругнулся про себя.

— Где я? — неожиданно изумленным голосом спросила Батурина.

Словно очнулась от спячки или опьянения.

— В машине, милая, — охотно поведал дед. — В Питер едем. Али забыла?

— Зачем в Питер? — Похоже, журналистка действительно ничего не понимала. — Мне же репортаж об открытии станции вести! Этой, которая атомная!

— Уже. Открыли, так сказать. С шумом, грохотом и салютом.

— Как? А я где была?

— На станции. Ты что, ничего не помнишь?

— Нет. — Батурина в растерянности провела рукой по форменной куртке, посмотрела на нее внимательнее. Распахнула, убеждаясь — некогда белоснежный топик под ней. — А это?..

Какая-то мысль смутно забрезжила в голове Ветрова. Что-то происходящее могло означать. А вот что… Внезапное прозрение пленницы, явно ведь не притворяется, действительно не помнит, что же было. Словно вдруг кончился завод или перестала действовать вложенная программа.

Программа… А перед тем? Ведь не сразу женщина оказалась под властью этого самого ген-изменения! Прежде вела себя вполне нормально…

— Слушайте, а нападение было? — В голосе журналистки прорезался ужас. — Взрывы, бомбы, стрельба, трупы? Боже!..

— Было, — жестко ответил дед. — И бой тоже был.

Разумеется, сейчас никакой стрельбы не было слышно. Но, хотелось бы верить, гарнизон продолжал держаться.

— Как?..

А вдруг?.. Мысль наконец оформилась. Если предположить: внушение действует в некотором радиусе от станции, не столь важно, где именно находится эпицентр и как все осуществляется практически, может, за пределами действует связь?

Ветров обошелся без внешних эффектов. Нет, затормозил он довольно резко, но все же именно затормозил, а не ударил по тормозам. Даже к обочине пристроился по въевшейся привычке.

Машинальный взгляд в зеркальце. Лицо Батуриной выражало целую гамму чувств — тут и растерянность, и непонимание, и откровенный ужас…

Явно ведь не врет. Сейчас, во всяком случае. Как будет дальше — кто ж его знает?

После ночных кошмаров только от каждой тени шарахаться…

Мобильник Романа был разбит ночью. Он сам точно не помнил когда. Не до сохранности было. Но перед самым отправлением Орлов отдал свой телефон, а там в памяти хранились все нужные номера. Так много лучше. Высветится номер Романа у неведомого дежурного — а толку? Кто знает какого-то старшего лейтенанта? А вот полковник уже фигура. Хотя бы в довольно замкнутом мире округа. Командир бригады, шутка ли? Одной из немногих уцелевших. Все равно что раньше командир дивизии. Даже больше, учитывая былое количество дивизий и нынешнее — бригад. Даже в сравнение не идет.

— Что? — не понял причину остановки Сохан.

Роман извлек «нокию», другой рукой спешно вытащил сигарету. Закурил, не спрашивая разрешения. Какие при таких условиях манеры?

— Думаешь? — старик смотрел, как Ветров просматривает память.

— Дайте и мне, — попросила Батурина, и старший лейтенант не сразу понял — речь идет не о телефоне, а о сигаретах.

— Сейчас, — пробормотал он, нажимая кнопку вызова.

Господи, если ты есть!..

Тишина. Долгая, на целую затяжку. Даже две. И вдруг показавшиеся прекраснейшей музыкой длинные гудки.

Дед с чувством перекрестился. Роман поступил бы так же, только руки были заняты.

— Дежурный по штабу, — наконец послышался сонный голос.

— Старший лейтенант Ветров. Отряд, прикомандированный для охраны АЭС.

— А… — протянули на том конце. — Почему не было доклада?

— Докладываю. Станция атакована превосходящими силами террористов с применением тяжелого вооружения. Техника потеряна. Имеем много «двухсотых». В настоящий момент идет бой за удержание главного здания АЭС. Все виды связи в районе не действуют. Срочно необходима помощь.

— Ты что, старлей? Обкололся? Какие превосходящие силы? Откуда они здесь? За такие шутки погоны снимают!

— Никак нет. Не шутки. Повторяю — немедленно по прибытию подверглись нападению. Проникшими перед тем на станцию террористами уничтожен весь гражданский персонал. Срочно требуется помощь.

О ген-измененных Ветров предусмотрительно промолчал. Тогда точно ничего не докажешь.

— Какая помощь? Вас же там целый сводный батальон! Дай полковника Орлова!

— Полковник Орлов руководит обороной станции. Я послан с донесением. В данный момент нахожусь в тридцати километрах от Питера. Дальше — связь не действует.

Пока кого еще организуют! Поднять какую-нибудь часть по тревоге, а идти своим ходом — долго. Лучший вариант — срочно послать на помощь летчиков. Чтобы проутюжили все окрестности АЭС, а тем временем на вертолетах перебросить десант. Морпехов ли, обычную пехоту…

Только насколько это реально — даже в лучшем случае? А время неумолимо уходит, и с каждым мгновением уменьшаются шансы.

— Тебе что? Двух уничтоженных станций мало? Третью захотели? — с каким-то отчаянием в голосе произнес дежурный.

Ни о каких уничтоженных станциях Ветров не слышал. Но никакого удивления новая информация не вызвала. Похоже, неведомые люди стоявшие за террористами, решили нанести одновременный удар по всем атомным объектам.

— Я доложу командующему. Оставайся на связи.

— Слушаюсь! В случае необходимости могу прибыть в Штаб в течение максимум часа.

До города минут пятнадцать, но вот дальше начнутся проблемы. Там уже не помчишься, словно никого вокруг нет. Да если еще мосты разведены…

— Пока жди на месте, старлей! — категорично объявил дежурный и отключился.

Интересно, имелись ли какие-то варианты, кроме личного доклада? Например, возвращение назад?

Ветров переживал, насколько можно предаваться чувствам, что вынужден был покинуть ребят в такой момент. И — прекрасно понимал — его одинокое возвращение ничем и никому не поможет. Один «винторез» с тремя магазинами — почти все равно, что явиться с парой камней. Толку в серьезном бою. Тут подкрепление требуется, и надо убедить начальство — никто не шутит. Вокруг АЭС действительно идет серьезный бой, и противником выступают отнюдь не пара десятков боевиков. Уж с таким количеством отряд бы справился.