Книга вампиров - Вадим Деружинский

В месте, где вампиры высасывают кровь, образуется ярко-синее пятно; но определенного места нет: иногда они пьют кровь из одного места, а иногда из другого».

Итак, вот и свечение над могилой, вот и странная беловатая жидкость.

Опять-таки, в чем разница?

В одном: одного коматозника зверски убили и засыпали известью, другого сделали святым. Оба — вампиры.

Прежде всего, хочу напомнить, что Кальме выступал скептиком и «разоблачал» силами той эпохи факты вампиризма, тогда заполнившие Европу. Но трактат Кальме ценен не его рассуждениями (хотя и они интересны, пусть и кажутся сегодня наивными), а ценен обзором фактов, докладов, отчетов — которые тогда были содержанием научных журналов Европы. Эта фактура важна для исследователя.

Внесу свои комментарии.

Во-первых, и этот святой Харбел, и все эти вампиры — это не трупы, как их считает Католическая Церковь и их эксгуматоры, а живые люди. Причем, если католики ополоумели от трепета к святому вампиру, то эксгуматоры вампиров четко определяли — бьется сердце. Так коль бьется — это же живой человек. Не труп. Давайте-ка его вытащим и вернем в наши ряды.

Нет же. Казнить паразита. Мало того, он еще и крики боли издает, ругается — как Кальме в иных случаях описывает. Для эксгуматоров это уже труп по умолчанию, хотя и сердце бьется, и он, оживший, проклинает своих палачей. Кричащий труп, проделки дьявола.

Вот ведь вопрос: вопрос, который задавал Кальме: почему вместо того, чтобы радоваться ожившему «трупу» — над которым на похоронах слезы лили — его казнят с подачи близких? Ведь очевидно — он живой человек. Нет — близкие хотят его смерти. Собственно, все прошения в муниципальные власти об эксгумации как раз и только исходили от самих близких, замученных явлениями похороненного родственника. Они к нему уже не любовь испытывают, а ужас и лютую ненависть.

Это не меняет того факта, что на самом деле их родственник не умер, а все еще жив — находясь в болезненной коме. И фактически при эксгумации и казни вампира происходит убийство. Инициированное родственниками.

Это, правда, объяснимо, так как вампир одного за другим сводит в могилу свою родню, причем в подавляющем большинстве она отнюдь не лежит нетленной, а банально и безвозвратно умирает.

Джулия Буккола Петта умерла при родах в 1921 году в Чикаго. Фотография сделана после ее эксгумации семь лет спустя на кладбище Маунт Кармел. Это произошло после того, как ее мать неоднократно видела Джулию во сне, и та просила ее о перезахоронении. Затем последовал целый ряд сообщений о призраке «итальянской невесты» (так ее называли в этой местности), а также сообщения о том, что зимой из ее могилы источался запах цветов.

Я ранее рассматривал и еще один главный момент в этом деле: кровь. На самом деле никакой крови вампиры не пьют. Свидетельства говорят, что они присасываются и оставляют синяки на разных частях тела. Но кожа-то не прокушена. Да, есть синяки. Но нет прокусов кожи — как это придумали беллетристы типа Брэма Стокера, отца «Дракулы», — и тем более нет следов зубов.

Замечу, даже имея выдуманные писателями клыки — попробуйте с их помощью выпить хоть грамм крови. Напрасная затея. Ну, может грамм крови из шеи и выйдет — а больше ничего. Если перерезать или порвать вену — то кровь хлынет. Но при чем здесь клыки и два пятнышка от них на шее? Абсурд.

Эти клыки бессмысленны и сами по себе, и к настоящему вампиризму не имеют никакого отношения. Это выдумка писателей, исходивших из той глупости, что вампиры пьют кровь. Им для этого якобы и нужны клыки, которые непонятно как у них растут — и непонятно зачем.

Ни у одной настоящей жертвы вампира кожа не была прокушена. Об этом говорит весь архив вампирологии.

С другой стороны, вообще пить кровь не имеет никакого смысла. В XVII веке, когда кровь не была изучена наукой, бытовали мнения, что выпивание крови полезно для здоровья, а медики той эпохи прописывали кровь животных в качестве лекарства или кровопускание для оздоровления и замены крови. В то время полагали, что выпитая кровь автоматически попадает в сосуды, наполняя их чужой кровью.

Что же, вполне понятно для той эпохи.

Сегодня мы, однако, знаем, что на самом деле при выпивании крови она попадает вовсе не в сосуды, а в желудок, где переваривается как пища. Тут вообще непонятно, в чем смысл пить кровь — а почему хуже есть сырое мясо? В чем разница? В мясе питательных веществ гораздо больше, чем в крови. С другой стороны, кровь пьют (и едят сырое мясо), спасаясь от цинги, народы Севера. Они, что, вампиры? У нас в гастрономах продают кровяную колбасу. Для кого — для вампиров?

А ведь вампиры якобы эту кровь поедают, глотают, переваривают желудком. Не вижу разницы. У вампиров эта кровь должна перевариваться желудком и прямой кишкой — и выдаваться на выходе в виде очевидном, обычном, не мистическом, а фекальном. Стоит ли нападать на кого-то, если все это можно удовлетворить кровяной колбасой? А для нее и клыки не нужны. И прочее тоже — типа махания плащами-крыльями. Эдакий комар.

На самом деле миф о тяге вампиров к крови возник вовсе не потому, что они ее у кого-то пьют. Этого никто никогда не видел. Этот миф возник только потому, что эксгумированные тела находили — подобно святому Харбелу — плавающими в своем гробу в крови. Тут логика проста. Ага, жертвы, кому он являлся, чахнут. А тут кровь в избытке, вытекает из всех пор тела. Значит, пьет. Это кровь жертв.

Вот так — совершенно антинаучно и невежественно — вампиров сделали кровопийцами. На основе поломанной логики и без каких-либо исследований. Что вполне объяснимо, так как эти представления формировались в ту эпоху, когда никто не знал, что такое кровь и как она образуется в организме.

Думаю, ни у кого — разве кроме одиозных католиков — не вызовет сомнения тот факт, что святой Харбел — это живой человек. В любом случае, коль его тело «потеет» кровью с беловатой жидкостью — это проявление жизнедеятельности, обмена веществ, потребления веществ и производства этих — как их вежливо назвать — отходов.

Понимаю, что суета католиков вокруг этого человека — это издевательства над больным человеком, но пусть это останется на совести самих католиков. Могут вылечить, вернуть к жизни, но глумятся над больным, выставляя его на обозрение. Сделав из него святого. Он, возможно — как и многие коматозники — все слышит и соображает, и хотел бы заорать: прекратите это издевательство и помогите. Да не может.

Я не был в этом соборе в Ливане и не видел сам Харбела. Но верю многочисленным сообщениям о нем, как верю и в многотысячные потоки паломников. Которые, к тому же, выделения Харбела уносили как святую фактуру.