"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Останин Виталий Сергеевич

Эти секреты он и продавал. Сперва не жадничал, но очень скоро ощутил вкус и пошел, что называется, вразнос. Связался с теми, с кем умный человек связываться не должен никогда и ни при каких обстоятельствах, — с африканос. Ушлые ребята, всему миру известные как самые нечистоплотные деляги, быстро взяли его в оборот. Сделали пару заказов, получили необходимое и даже расплатились честь по чести. Но затем каким-то образом вычислили, что за безликим анонимом скрывался артист Иван Пупкин. И стали скармливать ему заказы посерьезнее. Теперь наш светский лев не просто продавал то, что сумел услышать. Теперь ему уже заказывали то, что он должен был узнать.

Платить, правда, продолжали исправно. Последние два перевода Алмаз и заметил, ища подходящие кандидатуры на роль мерчантэ.

Встретив столь горячее желание сотрудничать, которое изъявил господин Пупкин после исповеди, мы заодно попытали его на предмет знакомства с купцом Потрошителей. Ну, мало ли? Если он такой сведущий и информированный — шанс был. Но, к сожалению для нас и к счастью для него самого, в откровенный криминал певец не лез, работая больше по акциям, ценным бумагам и многотысячным сделкам. То есть ни черта он про Потрошителей не знал. Но обещал все выяснить, если мы закроем глаза на его «маленькие грешки». Я не особо верил его способностям, но обещал подумать, а также посоветовал города не покидать. Сопроводив свой совет характерным для плохих шпионских триллеров замечанием «мы будем наблюдать за вами, господин Пупкин».

Сдавать я его не спешил. Пусть на крючке повисит, может, пригодится еще. Как — без понятия! Но в бытность пресс-секретарем я был свидетелем нескольких историй, когда начинающим чиновникам специально давали возможность замазаться в чем-нибудь неблаговидном вроде нецелевого использования бюджетных денег. А потом намекали, что все об их подвигах известно, но не наказывали при этом. Зачем? Человек продолжает работать, а порой лучше, чем прежде, да еще обзаводится поводком с ошейником.

Этого же и замазывать ни в чем не нужно — сам все сделал. Не воспользоваться таким — грех.

— Ну что? — спросил я у Самойлова, когда мы вышли на улицу. Несмотря на осеннюю свежесть воздуха, мне было душно. Так у меня всегда бывало, когда окунешься с головой в некую мерзость, преступлением вроде бы и не являющуюся, но серьезно подрывающую веру в человека, как в разумный вид. — Получается, что твой меценат — наш купец?

— Чего это он мой? — беззлобно огрызнулся Глеб. Вздохнул и добавил: — Выходит, что так.

Глава 19

Ведьмак

Осень я люблю, особенно раннюю. С моей точки зрения, у этого времени года есть только один недостаток — начинается сокращение светового дня. Еще не настолько заметное, как зимой, но уже подающее сигналы — скоро в шесть будет темно, дорогой друг. Скоро ты будешь начинать день в темноте и заканчивать в ней же. Привыкай уже. Скоро… Пока еще только вечереет…

В остальном же сентябрь — лучший месяц в году. Уже не жарко, но еще не холодно. Ты не мерзнешь, но и не потеешь. Воздух — чистый хрусталь. Желтеющая листва своей беззащитностью трогает какие-то струны в душе даже законченного сухаря и прагматика. Но главное — карманы.

Да-а! Осенью в жизни каждого нормального мужчины вновь появляются карманы. Много карманов. Для ключей, для телефона, для бумажника, для сигарет и зажигалки, если вы, конечно, еще курите. Есть куда сунуть листок с записанной информацией, платок или пачку салфеток, сгрузить мелочь, полученную на сдачу… В общем, только фантазией человек ограничен в использовании карманов.

И ведь подумать только — летом мы этого лишены! Мы вынуждены таскать с собой борсетки, эти нелепые поясные сумки-кенгурятники, сумки через плечо, а самые стойкие из нас — набивать два кармана брюк всей необходимой повседневной мелочовкой. Отчего сразу становились похожи на пацанов, стащивших из дома конфеты. А осенью — никаких проблем! Легкий пиджак — три кармана, брюки — два, а если использовать задний, то и три! Более чем достаточно.

Вот о чем я думал, закончив разговор с князем и убрав телефон во внутренний карман пиджака. Неуместная мысль, согласен, но что ж делать? Мозг перегружен, вот и встряхивается, как собака после купания. Летящие в стороны капли и есть подобные мыслительные этюды. Так что я на мозг не в обиде — понимаю.

Пояркову я отчитался о разговоре с артистом. Мне показалось правильным с этого момента держать князя в курсе о каждом своем чихе, если он, конечно, не ведет к раскрытию меня самого. Это как дровишки, которые вовремя требуется подбрасывать в огонь, чтобы он горел ровно и ярко. И не смотрел в сторону сложенной неподалеку поленницы. В общем, рассказал ему все без утайки, даже о нечистых делишках звезды подмостков и о своем решении оставить того законсервированным агентом. Дядька последнее одобрил, даже похвалил за «политический» подход в этом вопросе.

«Так с волками жить, Николай Олегович!» — хотелось сказать ему, но я сдержался. И привычно вернул мозг от звонка, осени и карманов к делам насущным. То есть к обсуждению с соратниками следующего шага.

— В управу? — спросил Самойлов. — Слепок. Уже должны быть результаты.

— Или отсутствие оных, — закончил за него дядя Ваня. — Поехали.

Вот такое вот совещание. Да, я здесь фигура значимая, правая рука князя, боевой маг и все такое, но эти двое, единственные знающие обо мне всю правду, порой ведут себя со мной как взрослые с малым ребенком. То есть мнения не спрашивая и решения принимая без учета моих желаний. Потому что знают как лучше!

Но не спорить же? Тем более что и правда надо ехать в жандармерию за результатами техномагического сканирования. Чем корчить из себя лидера, лучше на результат работать. Тем более что в дороге есть возможность немного подтянуть мои знания о магии.

— У меня у первого вышло так голубой цвет использовать? — Чтобы головой в разговоре не крутить, я даже на заднее сиденье сел. — В смысле, защитный аспект… Ну, ты понял, в общем.

— Выходит, что так. — Погруженный в себя старикан тут же вынырнул из прострации и оживленно закивал.

Я вдруг отчетливо осознал, насколько он старый. Девятый десяток, как он сказал, а носится с нами весь день. И, видать, начал уставать к вечеру.

— Как так? Вы же тут магию по полочкам разложили, всему названия придумали, школы всякие разные. Странно как-то.

— А может, оттого и не получалось ни у кого раньше, а? Из-за систематизации как раз. Я вот все думал… Может, мы привыкли, что можно только так, и никак иначе? Мы же, наставники, сами подобное мышление вдалбливаем в головы молодняку. Сперва для того, чтобы балбесов от беды уберечь, а затем по привычке просто. Вот они и не рассматривают эфир в качестве боевых аспектов дистанционного характера. А ты чистый лист, Игорек. Ты ничего не знаешь о правилах, а потому они тебя не ограничивают.

— Вот так просто? — подал голос Глеб. — Я, получается, тоже могу больше, чем привык?

Мне показалось или в его голосе мелькнула тень надежды? Глубоко упрятанная в привычную иронию, но все же заметная.

— Ты слова-то мои как догму не принимай, Глеб. Это ж я так, размышляю по-стариковски. Да, я еще до отставки с коллегами говорил, что дар — любой дар — от систематизации не только выигрывает, но и страдает. И многие со мной были согласны, да! Только никто не видел смысла реформы в образовании затевать — работает ведь! Но и о размере отпущенного забывать все же не стоит. Литровая бутыль больше литра в себя не пустит, согласись?

Такта у наставника было — как у кузнечного молота. Можно ведь и помягче как-то выразиться. Хотя чего миндальничать? Может, и правда лучше прямо говорить, чем подкармливать несбыточные надежды?

— А может, я и не прав. Может, возможности Игоря в манипуляциях эфиром проистекают из наличия царского дара? Было бы здорово на недельку запереться в надежном месте и поэкспериментировать. Но кто ж даст-то сейчас?

Дед интереса к профессии не утратил, я смотрю! Готов стать исследователем. Неглупая, кстати, мысль. Может, позже и получится.