Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

Меркуциан посмотрел на Повелителя Ночи.

— Это твое мнение, Ксарл. Что с тобой? Яд в твоем голосе граничит с гневом.

— Талос, — Ксарл добавил в имя язвительности. — Последнее время я гадаю, насколько глубоко он может погрузиться в собственное невежество. Он меня утомляет. Если хочет лгать себе, пусть так и делает, но я не в силах слушать очередное поучение о благородном Легионе, которого никогда не было.

— Не понимаю, почему эта злость прорывается сейчас, — Меркуциан остановился. Ксарл медленно развернулся, его голос звучал приглушенным из-за неприятной эмоции.

— Потому что после этой идиотской осады нас ждет важный бой за «Эхо проклятия». И что случится потом? Талос приступит к своим новым обязанностям. Возвышенный хочет воссоздать наши силы. Кто будет контролировать это постепенное возрождение? Талос. Кто заполнит их разумы гнилой ложью о том, как Император требовал, чтобы мы, великий и славный Восьмой Легион, стали имперским орудием страха, которым не осмеливался быть ни один другой Легион. Талос.

Ксарл издал несвойственный ему вздох.

— Он породит поколение глупцов, разделяющих его заблуждение. Они возвысятся в наших рядах, защищая дело, которого никогда не существовало. Наследники того, что никогда не было реальным.

Меркуциан молчал. Ксарл бросил на него взгляд.

— Ты чувствуешь то же, что и он, да?

— Я тоже там был, Ксарл. Мы были оружием, в котором нуждалось человечество. Я лелею воспоминания о том, как целые миры сдавались, узнав, что на орбите Восьмой Легион. Быть может, мы никогда не узнаем, требовал ли того Император или примарх. Но мы были тем оружием, брат. Я горжусь этим.

Ксарл покачал головой и двинулся дальше.

— Меня окружают глупцы.

XIX

Наёмники

Возвышенный откинулся на троне, вслушиваясь в звуки стратегиума, пробивающиеся сквозь пелену отвлеченных размышлений. Вокруг него играл целый тошнотворный оркестр человеческого бытия: причудливый сырой звук влажного дыхания, шелестящее шипение одежды о плоть, сухой свист слов, которые произносились шепотом в вечном заблуждении, будто хозяева из Легиона не слышат.

Вандред вновь впал в благостное молчание и забрал с собой навязчивые эмоции. Возвышенный мог лишь молиться о том, чтобы на сей раз это было вечное забвение, однако мало надеялся на подобное счастье. Скорее всего, душа прежнего владельца тела снова свернулась в клубок и затаилась в самых потаенных уголках общего разума, тщетно рассчитывая предпринять очередную атаку.

Как безрассудно.

Взгляд Возвышенного переместился к оккулусу, который показывал вращающуюся в пустоте неспокойную луну с метановыми океанами. Она служила прикрытием, эгидой, чтобы поврежденные сканеры крепости-монастыря случайно не обнаружили их на орбите. Вместо того, чтобы оставаться в верхних слоях атмосферы и подвергнуться риску быть раскрытым, Возвышенный проявил осторожность и отвел «Завет» на безопасное расстояние после запуска десантных капсул Легиона.

Пока длилось затишье перед бурей, демон погрузился в глубины собственного сознания, размышляя и выискивая запахи воспоминаний, которые могли бы привести к Вандреду. Не обнаружив даже призрачных следов, он вновь направил удовлетворенные чувства на мир внизу.

Эта передача была гораздо сложнее, она требовала продолжительной и болезненной концентрации. Возвышенный оскалил клыкастую пасть, и с десен закапала едкая слюна.

«Люкориф», — пропульсировал он.

Марук чистил винтовку с наработанной легкостью, едва вслушиваясь в то, как Септим отвечает на бесконечные вопросы Октавии.

Как и бывает с подарками, лазган был выбран не случайно. Оружие гвардейца для того, кто всегда желал попасть в Гвардию. Однако он не был до конца уверен в том, чего именно ждет от него Септим. У него было плохое зрение, все с этого начиналось и этим же и заканчивалось. Он сомневался, что сможет попасть в цель, находящуюся на расстоянии дальше двадцати метров или около того, и в обозримом будущем ему не светили награды за меткую стрельбу.

Возле Марука сидел Пес, который сжимал грязный дробовик руками, замотанными в еще более грязные бинты. Бывший рабочий станции не мог сказать, куда именно «смотрит» Пес, однако, если судить по положению лица, маленький слепец наблюдал за Септимом и Октавией, беззастенчиво занимаясь тем, отсутствие интереса к чему старательно изображал Марук.

В это время Септим и Октавия были заняты тем, что у них всегда получалось лучше всего.

Седьмой раб Талоса не отрывал глаз от работы, ухаживая за гравировкой на тяжелом болтере лорда Меркуциана. Напильник в его руке издавал тихий скрежет, счищая следы ржавчины с искривленных рун, выгравированных на металле.

— Наши Когти — всего лишь приманка, которая движется вверх с нижних уровней, — напильник продолжал скрести. — У Виламуса тысячи смертных защитников, однако Когти пройдут сквозь них, будто рассекающие моря акулы. Единственная проблема в том, что в крепости все еще остается гарнизон из Странствующих Десантников. Хотя они и не будут готовы к нападению на свой родной мир, однако это все же имперские космодесантники, которые будут защищать монастырь до конца. Чтобы все сработало, их нужно отвлечь от основных целей. Вот тут-то на сцену и выходят наши Когти. Они устроят резню среди населения монастыря, вызывая на себя гнев Странствующих Десантников.

Октавия, которой было нечем заняться с момента их прибытия в систему Вилы, слонялась по мастерской Марука и Септима. Она щелчком бросила через комнату бесполезную нострамскую монетку. Пес зашаркал следом, чтобы подобрать и принести назад.

Она часто забавлялась этой игрой. Казалось, Пес не возражает.

— А что с этими, которые шипят и плюются? — спросила она. — С… — она согнула пальцы, изображая когти.

Септим сделал паузу, чтобы глотнуть тепловатой воды.

— Ты имеешь в виду Кровоточащих Глаз. Единственное, что важно — заглушить запасной генераторум. Именно это поручено сделать Кровоточащим Глазам. Как только они выведут его из строя, орбитальные защитные батареи отключатся. И тогда мы атакуем. «Завет» и остальная часть флота Гурона войдут в атмосферу. Осаду можно будет начинать.

— А если Странствующие Десантники нападут на Кровоточащих Глаз, а не на Когти?

— Не нападут, — он бросил взгляд на ее лицо, пытаясь понять, не старается ли Октавия просто задавать трудные и противоречащие друг другу вопросы. Она казалась довольно заинтересованной, однако полной уверенности у него не было. — Не нападут, — продолжил он, — поскольку Когти будут привлекать к себе внимание, а Кровоточащие Глаза прокрадутся незамеченными. Ты видела размеры гололитической проекции? Мне доводилось видеть города-ульи, которые были меньше. Вряд ли кто-то из наших воинов увидит имперского космодесантника раньше второй фазы осады. Скорее всего, даже нет необходимости в отвлекающих маневрах, но Талос старается быть осторожным. Им нужно, чтобы все остались в живых для того, что будет дальше.

Октавия задумалась на несколько мгновений.

— Я чувствую себя почти виноватой, — призналась она. — Если бы кораблем было легче управлять, я бы не разбила его в волнах варпа, и нам бы не пришлось участвовать в этом безумии.

Септим взял другой скребок, отскабливая очередной набор рун.

— Когтям это безразлично. Осада не имеет значения, и, находясь внизу, они будут утруждаться как можно меньше. Посмотри, как ведет себя «Завет» даже в ходе осады. Возвышенный сбережет почти весь боезапас корабля на будущее. Талоса заботит только захват «Эха проклятия».

— Но нам едва удалось набрать экипаж, чтобы управлять одним кораблем. Зачем им два?

— А зачем им все? — Септим пожал плечами, глядя на нее. — Ради черепов. Потому что они находят забавным проливать кровь врагов. Просто ради мести, не заботясь о цене и последствиях. Я служу им, Октавия. Не пытаюсь их понять.

Октавия оставила эту тему. Уловки внутри уловок, отвлечение внутри отвлечения… Восьмой Легион никогда и ничего не делал просто так. Ну, разве что убегал.

Она вновь бросила монетку, и Пес послушно поковылял, чтобы подобрать ее. Когда он присел возле двери, пытаясь подцепить монету с пола замотанными руками, переборка с дребезжанием открылась. Пес отшатнулся назад, отпрянув к хозяйке. Люди смотрели на загородившую проем громадную фигуру, шлем которой поворачивался влево-вправо, поочередно их изучая.

Легионер вошел в комнату. Его доспех был почти лишен украшений, к керамиту не было прикреплено ни единого черепа или свитка с клятвами. Все Повелители Ночи, кроме Атраментаров, были на поверхности, и Септим знал, кто это.