Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Слева, — крикнул он Алфуну. Повсюду вокруг него его люди кромсали ходячих мертвецов.

— Боги! — крикнул один из его людей, слова были полны отчаяния. Другие всадники услышали этот возглас, и страх, подобно чуме, наполнил разумы воинов.

— Что там? — спросил Фадил, сокрушив очередного зомби и глядя вверх на вершину дюны, где собрались несколько его воинов. — Что?

Рассвет осветил небеса. В его новорожденном свете Фадил увидел вдали пыльное облако. Его люди также смотрели в том направлении. Фадил пришпорил кобылу, и она вынесла его на вершину дюны.

— Что это? Песчаная буря?

Он никак не мог понять, что он видел. Чёрное одеяло, покрывавшее пустыню на многие лиги, словно ковёр. Его волнистое перемещение по песку и поднимало пыль.

Армия Узурпатора.

Он не мог разглядеть отдельных деталей. Это выглядело, словно единый организм, бурлящая, колышущаяся масса, шедшая вперёд, покрывая песок гнилью.

Они смотрели на чудовищную армию, и осознание неизбежности сокрушало их. Бхагар не мог удержаться. Ничто не могло. И всё же…

И всё же он должен был продолжать сражаться. Он не мог — не должен был — поддаться отчаянию.

— Возвращаемся! — крикнул он. — Убьем столько, сколько сможем!

Он и его люди повернули коней и бросились на ближайших зомби. Фадил сокрушил одного и повернул коня, когда очередной мертвец неуклюже бросился к нему, раскинув руки и издавая стон.

Сначала он не поверил своим глазам. У него перехватило дыхание, и сабля безвольно поникла в его ослабевшей руке.

— Масуд?

Его брат наткнулся на него, кровь и песок покрывали его лицо, кожа приобрела пурпурный окрас, цвет смерти, облачения, маскировавшие его, превратились в лохмотья. Его опухший язык вывалился изо рта, когда он застонал.

— Нет, нет, нет!

Масуд рефлекторно размахивал руками, как будто хотел забраться на круп лошади позади Фадила. Его зубы гротескно стучали.

Воспоминание всплыло в разуме Фадила. Он вспомнил слова брата.

Как ты думаешь, они чувствуют что-нибудь?

Как ты думаешь, они осознают, что с ними произошло?

Я слышал, что… их последние мысли остаются с ними и сводят их с ума.

Фадил, плача, спрыгнул с коня. Масуд рванулся к нему. Его глаза были темны, пусты… мертвы. Он снова застонал, и Фадил больше не мог этого вынести. Он думал об армии Узурпатора, он понимал, что, скорее всего, в ближайшее время его тело также будет бездумно волочить ноги на службе у некроманта. Но он мог, по крайней мере, принести успокоение своему брату.

Жестокий удар отделил голову Масуда от шеи. Тело упало на землю, из обрубка шеи хлестала фонтаном кровь, и Фадил упал на землю рядом с ним. Он взял холодную руку брата в свою собственную.

— Прости меня, Масуд.

Через некоторое время он встал и вновь взобрался на коня.

Иногда боги дают лишь мелкие победы.

Сара Коуквелл

Кровавый ворон

Прибыл новый гонец. Он добрался до крепости живым, хотя и было очевидно, что это не надолго. Его раны не были нормально перевязаны, и он истекал кровью. Никакой реальной надежды спасти его не было. Слишком много жизненной силы вытекло через бесчисленные рваные раны, крест-накрест покрывавшие тело гнома. Посланник уже был почти мёртв, когда наполовину переполз, наполовину упал через порог.

Молодой гном не был глуп. Он знал, что смерть неизбежна, но его честь и преданность своему королю дали достаточно сил, чтобы принести эту весть. Судьба — неважно добрая или злая — позволила ему оставаться в живых достаточно долго, чтобы принести слово форпоста своему лорду, которому он принёс присягу.

Посланник с трудом выдохнул последние три слова, каждый слог вызывал новый приступ агонии в кровавых ранах, изрезавших его тело. И он умер, так и не познав облегчения, даруемого смертью. Перед тем, как погас свет в глазах и последний вздох покинул израненные лёгкие, молодой гном увидел, какое воздействие оказали его слова на возлюбленного тана.

— Последний форпост — пал.

Несмотря на то, что захватчики не атаковали цитадель в ближайшие несколько дней, это вряд ли можно было назвать причиной для празднования. Карак Гулг безжалостно и непоколебимо стоял под натиском мародёров. Багровый снег, что лежал перед удерживаемыми гномами воротами, медленно таял. Из-за практически непрекращающихся нападений не было времени, чтобы убрать трупы погибших, и поэтому тела безумных людей оставались свежими и, скованные льдом и морозом, лежали там же где и пали. Их невидящие глаза смотрели вверх на бурное, грозовое небо, что свинцовой тяжестью нависало над самой северной оконечностью гор Края Мира.

Холод также служил и иной цели: не давая распространяться вони мёртвых тел. Но даже придушенное, зловоние всё же было. Слабый и неприятный запах разлагающейся плоти разносился ветром.

Так далеко на севере практически непрекращающийся снег был суровой неизбежностью, но гномы Карак Гулга уже давно привыкли к нему. Это была цена, которую они платили за то, чтобы поселиться в столь отдалённых местах. Но прибыль от разработки богатых минералами пластов, залегавших глубоко под поверхностью гор, с лихвой компенсировали тяготы бездорожья.

Окутанный туманом дыхания, часовой поднял голову к глубокому ночному небу и набрал полные лёгкие воздуха, столь холодного, что закололо в груди. Свежий снег выпадет ещё до утра. Об этом говорило многое: ломкий воздух, холодный ветер, покалывавший обветренную кожу под бакенбардами гнома. Он тихо проворчал в удовлетворении, когда первая снежинка заскользила вниз, опустившись на тёмные волосы его бороды. Ничего не говоря, он пренебрежительно махнул рукой на небо.

— Нет большого ума в том, чтобы предсказать снег в северных горах, — сказал его товарищ, перекладывая топор на другое плечо. — Не буду говорить, что я впечатлён. Предскажешь, когда эти кровавые маньяки вновь перейдут в атаку, и я дам тебе хорошие деньги. Не раньше. — Гном смотрел, как его дыхание кристаллизуется на морозе. Это была ещё одна ясная ночь и лишь несколько жалких снеговых облаков неслись над головой, хотя температура резко упала до болезненного уровня.

— Ныне куда легче предсказать настроение короля, чем намерения этих ублюдков, — за этими словами последовал грубый, мрачный смешок. Король Карак Гулга был известен за своё большое сердце, могучую харизму и горячий темперамент. Так говорили те, кто был достаточно стар, чтобы помнить, как Скалди Железная Челюсть сокрушил минотавра голыми руками, когда был помоложе. Он всегда отшучивался, утверждая, что эти разговоры всего лишь преувеличение, но ещё были те, кто клялся собственными глазами — пока был трезв — что это правда.