'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

Ольвин и сама не поняла, о ком была эта последняя мысль: о неверном супруге или красивой дикарке.

– Девочки мои! – радушно протянул Форсальд, заметив дочерей.

Ольвин не глядя знала, что они где-то там, за её спиной, стоят себе тихонько, ожидая очереди, дабы поприветствовать отца. Она держала их в строгости и послушании, считая это единственно правильным. Как знать, может, если бы собственные родители не баловали её, ей было бы проще смириться со многими порядками в доме мужа.

За дюжину лет, прожитых вместе, Ольвин успела подарить мужу четырёх дочерей. Старшая уже совсем невеста – Ольвин была немногим старше, когда оказалась на брачном ложе.

Форсальд по-своему любил дочек, не выделяя особенно никого из них, всех одинаково ровно: дарил подарки, не скупился на наряды, но добрые слова от него они слышали столь же редко, как и их мать.

И всё-таки сейчас он поочерёдно обнял и поцеловал каждую, а малышку Флорин даже взял на руки на несколько мгновений. Лица девочек сияли искренними улыбками. Они любили своего отца, а кроме того, уже подметили закономерность, что его возвращение всегда связано с новыми платьями и подарками.

Он любил своих дочерей, но это не мешало ему ежедневно попрекать жену тем, что она так и не смогла подарить ему сына. Форсальд ждал наследника, а она снова и снова приносила лишь девочек. И, может быть, именно в этом крылась причина того, что стена, вставшая между ними однажды, становилась всё круче и неприступнее.

Казалось бы, что за беда? Здесь, в Герсвальде, женщины нередко сражались наряду с мужчинами. И Ольвин знала, по крайней мере, трёх, что правили своей землёй, не имея мужей. Две из них рано овдовели, а третья и вовсе была сумасшедшей старой девой, что не подпускала к себе ни одного ухажёра.

Даже сам король Миранай не имел пока наследника. И кто знает, пошлёт ли ему Великий Небесный однажды сына…

Но отсутствие преемника служило поводом для дерзких насмешек со стороны друзей Форсальда. Часто доводилось слышать ей самой, как подвыпившие рыцари вдруг начинали подтрунивать над предводителем, будто не было у них других тем для разговора. Спрашивали: кому из дочерей он оставит замок, а кому завещает свой боевой меч и дорогой доспех, и скоро ли малютка Флорин поведёт их в первый боевой поход, и не пора ли начинать называть старшую из сестёр «милорд Аделина»?

Вспыльчивый и горделивый, никому не позволявший пренебрежения по отношению к себе, в эти минуты Форсальд становился совсем другим – слабым и жалким. Он даже не пытался поставить насмешников на место, лишь отшучивался, как мог, или вовсе молчал, словно каменный. И, если случалось Ольвин попасть ему на глаза в это недоброе время, он смотрел на неё так, словно желал убить прямо сейчас, и лишь ненужные свидетели удерживают его от этого шага.

– Рита! – позвал вдруг Форсальд, посмотрев в толпу, поверх голов дочерей.

Народ расступился, пропуская вперёд тёмную худощавую рабыню, которую и слуги, и сами хозяева за глаза звали Старой волчицей.

Она была старше Ольвин раза в два, и появилась в Солрунге много раньше. Рита всё это время оставалась любимицей милорда, его фавориткой. Сам он нередко говорил, что ни один из его рыцарей не предан ему так, как эта суровая, замкнутая, нелюдимая женщина. Хоть её и прозвали Волчицей, но служила она хозяину будто верный пёс, а потому была на особом счету в замке.

Ольвин не питала симпатии к Рите, но, по крайней мере, она точно знала, что эта рабыня была одной из тех немногих, кто никогда не делил постель с её мужем. Может статься, потому и связывало их с Форсальдом нечто более сильное, чем любовная страсть, что-то сродни дружбе и уважению. Старая волчица никогда не была красива, да и юной её сложно было называть даже на тот момент, когда её привезли в Солрунг, потому участь стать очередной наложницей похотливого хозяина её миновала.

В замке болтали, что верность Риты произрастала из благодарности…

Ходили слухи, что однажды Форсальд спас Риту и её дочь от горького жребия стать потехой для воинов. Их деревню захватили во время одного из походов, и попавшую в плен бедную женщину вечерком у костра решили «пустить по кругу» на пару с её пригожей девочкой. Форсальд это увидел и не допустил насилия, забрав обеих себе. А кто посмеет прикоснуться к добыче владетеля?

Возможно, у него уже тогда были далеко идущие планы, ибо дочь Риты не избежала спальни хозяина. Случилось это не сразу, а пару лет спустя, когда девица подросла и расцвела во всей красе. Надоела она ему так же быстро, как все остальные, но Старая волчица и за это на милорда зла не держала. Он был необыкновенно добр к своей бывшей любовнице – даже позволил ей выйти замуж за свободного ремесленника, а ведь рабам иметь семью по закону запрещалось.

Некоторые хозяева, конечно, позволяли – ведь где семья, там дети, а значит, новые рабы и приумножение богатства. Но таких здравомыслящих добряков немного находилось на Севере.

А дочь Риты не только обзавелась семьёй, так ещё и жила не в замке, а в Мастеровой слободе, у Северной крепостной стены, в своём доме, словно свободная. Нянчила детишек, помогала мужу в его нелёгком ремесле, с которого они исправно платили милорду десятину. Словом, о том, что она рабыня, многие уже забыли.

Ольвин могла бы напомнить и заставить её работать, как прочих, но не хотелось, чтобы бывшая пассия попадалась на глаза Форсальду в замке, уж больно хороша была дочь Старой волчицы, несмотря даже на прошедшие годы и рождение детей.

И вот теперь, едва вернувшись домой, Форсальд позвал Риту, отвернувшись от законной супруги и своих детей, словно она была кем-то достойным внимания, а не просто вещью, собственностью, имуществом.

– Мой милорд, с приездом домой! – Старая волчица поклонилась, подняла на хозяина тёмные сумрачные глаза, улыбнулась, и морщины тотчас изрезали смуглое лицо. – Мы все молили Небеса за вас и ваших воинов.

– Я знаю, Рита. У меня поручение к тебе. Это Анладэль. Поселишь её в комнату над кухней! Ту, где нет окон и камина.

Женщина покорно кивнула.

Форсальд обернулся к безмолвной пленнице:

– Не бойся, там тепло даже в самую лютую стужу! Жар от печи, когда готовят, греет лучше очага.

Не дождавшись никакого ответа, милорд снова обратился к старой рабыне:

– Всё лишнее убрать! Дверь держать