Дживс и Вустер (сборник) - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

минут, как вы усадили ее к себе на колени и сидели эдак уютненько, миловались, как два голубчика. Настоящая любовь с первого взгляда, и признаюсь, я был искренне тронут. Люблю смотреть, как сходятся пары весенней порой. Правда, сейчас не весенняя пора, но принцип тот же.

В этом месте тетя Далия, которая сидела и безмолвно негодовала, все-таки встряла в разговор, обругала меня и спросила, в чем дело. Я властно от нее отмахнулся. Мне необходимо было сосредоточить все внимание, чтобы разобраться с возникшим недоразумением.

– Вы сами не знаете, что говорите, Джас Уотербери.

– Кто, я?

– Да, вы. Вы все перепутали.

– Вы так думаете?

– Да, думаю. И попрошу вас передать мисс Уотербери, что свадебные колокола не зазвонят.

– Вот и я то же говорю. Трикси предпочитает Отдел регистрации.

– И Отдел регистрации не зазвонит.

Он сказал, что я его удивляю.

– Вы что, не хотите жениться на Трикси?

– Не подойду к ней даже на расстояние вытянутого столба.

«Вот это да!» – прозвучало на том конце провода.

– Поразительное совпадение, – пояснил он. – Именно этим же выражением воспользовался мистер Проссер, когда отказывался жениться на другой моей племяннице, хотя раньше сам же объявил помолвку в присутствии свидетелей, точно так же, как и вы. Доказывает, как тесен мир. Я спросил, известно ли ему о судебных исках за нарушение брачных обещаний, и тогда он заметно задрожал и раз или два сглотнул. А потом заглянул мне в глаза и спросил: «Сколько?» Поначалу я его не понял, но потом меня вдруг осенило. «Так вы желаете расторгнуть помолвку? – говорю я. – И как джентльмен считаете себя обязанным позаботиться, чтобы бедная девушка получила какое-то сердечное утешение? – говорю я. – Что ж, сумма должна быть основательной, поскольку приходится учесть девушкино горе и отчаяние», – говорю я. Мы с ним обговорили это дело и в конце концов согласились на двух тысячах фунтов. Туже сумму я порекомендовал бы и в вашем случае. Думаю, мне удастся склонить Трикси принять ее. Конечно, жизнь для нее все равно останется горькой пустыней после того, как она лишится вас, но две тысячи фунтов – это все же кое-что.

– БЕРТИ! – произнесла тетя Далия.

– О, – говорит Джас Уотербери. – Я снова слышу рык этого льва. Ладно, даю вам время все обдумать. Буду у вас завтра с утра, чтобы услышать ваше решение, и если вы предпочтете не выписывать чек, я попрошу приятеля, может, он сумеет вас уговорить. Он мастер спорта по борьбе без правил и зовут его Боров Джап. Когда-то я был у него менеджером. Теперь он больше не выступает, так как сломал одному типу в поединке позвоночник и с тех пор почему-то испытывает к этому виду спорта отвращение. Но до сих пор сохраняет прекрасную форму. Видели бы вы, как он пальцами щелкает бразильские орехи. Меня он очень уважает, и нет ничего, чего бы он для меня не сделал. Например, если кто-нибудь подставит меня в бизнесе, Боров сразу же ринется и оторвет ему руки-ноги, словно невинный ребенок, который гадает по ромашке: «Любит – не любит». Доброй ночи, приятных сновидений, – заключил Джас Уотербери и повесил трубку.

После такого крайне неприятного разговора я бы, конечно, будь моя воля, забился куда-нибудь в угол и сидел, зажав голову в ладонях и обдумывая создавшееся положение. Но тетя Далия слишком уж громогласно выражала желание услышать, что все это значит, пришлось начать с нее. Я упавшим голосом изложил факты, и она проявила столько сочувствия и понимания, что я был удивлен и растроган. С женским полом часто так бывает. Если вы в чем-то расходитесь с ними во взглядах, например, по поводу того, чтобы наклеить белую бороду и подвязать на живот подушку, они подвергают вас самому жестокому обращению, но стоит им увидеть, что человек действительно в беде, и сердце их оттаивает, злость забыта, и они, не жалея усилий, спешат оказать всякую мыслимую поддержку. Точно так получилось и с престарелой родственницей. Высказавшись по поводу того, что я осел из ослов и меня нельзя выпускать из дому без няньки, она продолжала уже в более ласковом ключе:

– Как бы то ни было, ты сын моего брата, маленьким я нередко тетешкала тебя на колене, хотя другого такого недоразвитого младенца я в жизни не видела, но ведь нельзя тебя винить за то, что ты был похож на помесь вареного яйца с куклой чревовещателя, и я не допущу, чтобы ты бесследно сгинул в калоше, в которую угодил. Я должна сплотиться вокруг тебя и протянуть руку помощи.

– Спасибо, единокровная старушенция. Ужасно благородно с вашей стороны это ваше стремление помочь. Но что вы можете сделать?

– Сама по себе, возможно, ничего, но я могу посовещаться с Дживсом, и совместно мы наверняка что-нибудь придумаем. Звони ему и зови скорее сюда.

– Его еще нет дома. Он играет в бридж у себя в клубе.

– Все-таки позвони. А вдруг.

Я позвонил и, к своему изумлению, услышал размеренный голос:

– Резиденция мистера Вустера.

– Господи, Дживс, я и не предполагал застать вас дома так рано.

– Я уехал раньше срока, сэр. Сегодняшняя игра не доставила мне обычного удовольствия.

– Плохая карта шла?

– Нет, сэр, карты мне доставались вполне удовлетворительные, но партнер дважды сорвал мою игру, и у меня пропало желание продолжать.

– Сочувствую. Значит, вы сейчас ничем не заняты?

– Нет, сэр.

– Тогда, может, примчитесь во весь опор к моей тете Далии? Тут в вас большая нужда.

– Очень хорошо, сэр.

– Едет? – спросила тетя.

– На крыльях ветра. Только наденет свой котелок.

– Тогда уйди куда-нибудь.

– Вы не хотите, чтобы я участвовал в конференции?

– Нет.

– Но три головы лучше, чем две, – попробовал я настоять.

– Только не тогда, когда одна из них – насквозь костяная, – отрезала престарелая родственница, вернувшись к прежней манере выражаться.