Пари (сборник) - Лиля Брынза

Глава двадцать шестая

(Коротенькая лирическая остановка на долгом пути к развязке.)

– Топографический кретинизм – вещь неприятная. Ты, наверное, умудрилась съездить аж до Рязани, – Андрей ехидно улыбался, а мне хотелось повиснуть у него на шее.

– Кризис на мировом топливном рынке. Нефть дорожает. Нефтепродукты заканчиваются. Переходим на подножный корм и солнечную энергию, – объяснила я, проходя вовнутрь.

– Ну и где картина? – Он сделал вид, что его интересуют мои художества.

– Не картина – триптих. Опоздал, Андрюшенька. Я пожертвовала его дяденьке из «вольво», в качестве добровольной компенсации за бензин.

– Уверен, он оценил шедевр по достоинству! – Андрей ненавязчиво толкал меня к двери в спальную комнату.

– Ммм, можно сказать, что оценил, – я мотнула головой, – он замер в восхищении и, пока я не скрылась за горизонтом, так и стоял замерев, не обращая внимания на задевающие его грузовики. Великая сила искусства. Что с ним случилось потом – не знаю.

– Жаль, я так хотел взглянуть. Ты говорила, там было что-то о суетности бытия, – он усадил меня рядом с собой на кровать и опять же ненавязчиво занялся стягиванием с меня свитера.

– Что-то типа того. Три больших зеленых мужских члена с красными крыльями на черном фоне. Колоритно!

– Ой, – он приостановил процесс раздевания. – Зачем же три?

– Ну какой же ты непонятливый. Это же триптих. Значит, всего должно быть по три, – я на секунду задумалась и сняла свитер сама. – Спроси еще, почему зеленые…

– Нет, я лучше спрошу, почему с крыльями, – он принялся за юбку.

– Зеленые – потому что замерзли, а с крыльями – потому что улетают в теплые края. Но ты не бойся – они вернутся, – успокоила я Андрея и, откинувшись на спину, увлекла его за собой…

Мы гуляли по ночной Москве, я и мой шотландский сеттер, и все было хорошоооооо. Были звезды и фонари, были бездомные кошки и пьяные бомжи, были любопытные менты и веселые проститутки, то есть все то, что можно найти в столице после полуночи.

– Все в порядке? – поинтересовался сеттер. – А то за последние два часа я не заметил ни одного приступа иронии. Ты не больна?

– Ш-ш-ш. Не буди спящих собак. Внезапно может начаться ремиссия с осложнениями. Мне тихо и мило, и я довольна жизнью и собой.

Андрей удовлетворенно улыбнулся.

– Это определенно благодаря мне. Видишь какой я полезный и симпатичный.

– Угу, как гигиенический тампончик. Удобно и сухо, – не удержалась я.

– Такой маленький? – ужаснулся он. – Обижаешь, подружка!

Фыркнув, я потеснее прижалась к нему. Была ночь, была Москва, была весна, и, как это ни странно, была любовь. Моя любовь!

Глава двадцать седьмая

(Размышления о публицистике. Неожиданный поворот в сюжете. Как бы этот путь к развязке не затянулся… Неважно, главное – не увлекаться описаниями природы.)

Нет, неужели вы и вправду поверили, что у меня все может быть в полном порядке? Нет, ну скажите, как вы могли допустить такую невероятную мысль? У меня – и в порядке! Ха!

Когда с утра в понедельник я, будучи внимательной дочерью, проинформировала маму о том, что жива, здорова и не беременна, мне пришлось выслушать нуднейшую нотацию, из которой я узнала, что представляют из себя тридцатилетние девушки, не ночующие дома.

(Интересно, откуда моя мама набралась таких словечек?) Определившись таким образом в собственном статусе, я разбудила Андрея:

– Вставай, публицист. Уже утро.

Он с трудом уселся на постели.

– Уже? Сколько часов мы спали?

– Полтора, ну, может, два, не больше. Достаточно.

Андрей замотал головой, застонал и залез обратно под одеяло.

– Ну нет, так не пойдет. Я полна энергии и энтузиазма. Поэтому сейчас мы встанем, – с этими словами я спихнула его на пол, – затем оденемся, – я попыталась натянуть на него трусы, – и поедем в офис работать, – пока я искала в шкафу чистую рубашку, он заснул прямо на полу. Через полчаса он, пошатываясь, стоял в коридоре при пиджаке, галстуке и ботинках. Я критически осмотрела его с головы до ног.

– Сойдет. Только старайся держаться прямо, публицист. А то сотрудники повесят на меня какой-нибудь непристойный ярлык. Им невдомек, что по ночам можно просто болтаться по улицам, без осложнений.

– Почему публицист? – Он стал медленно падать влево, и мне пришлось прислонить его к стене.

– Это мама… Она сказала, что место мне в публичном доме. Поэтому ты – публицист, я публицистка, и вообще мы здесь публицируем вовсю… – Я доволокла его до лифта, втолкнула вовнутрь и нажала на кнопку первого этажа. Лифт, зашумев, поехал вниз, а я вернулась в квартиру, где меня ждал крепкий кофе, который я с удовольствием выпила за процветание публицистики.

В офис я вошла часов в двенадцать. Первой, кого я увидела, была Ленка.

– Чего тебя не было три дня? Болела? – Не дожидаясь ответа, она исчезла в туалете.

Я поплелась за ней. Спать хотелось ужасно.

– Какая-то ты сегодня не такая, – я повнимательнее присмотрелась к Ленке. Минимум макияжа, аккуратно уложенные волосы, строгий брючный костюм… Кого-то она мне напоминала. Впрочем, мне не пришлось долго раздумывать, кого именно.

Дверь в туалет открылась, и передо мной предстала Анжелика. Ууух! Америка пошла ей на пользу, да еще как! Настроение у меня резко упало. Бессонная ночь не сделала меня краше, и Андреева джинсовая рубашка, висящая мешком, никак не могла соперничать с кашемировым жакетом от Версаче.

– Здравствуйте. Кажется, вас зовут Лариса? – промолвила Анжелика томным голосом.

– Рада вас видеть, Анжелика. Давно вернулись? – бесцветно поинтересовалась я и покосилась в зеркало. Радости увиденное не добавило.

– Уже четвертый день на работе. Но вас ведь не было? Наверняка болели? Неважно выглядите.

Ах, стерва полосато-звездная, какое ей, собственно, дело до того, как я выгляжу? Я слегка разъярилась.

– Свинкой с осложнениями. Старайтесь ко мне не прикасаться, очень заразно. Страшно болят уши, чешется пятачок, и потом все время хочется хрюкать.

– Ах, Анжелика, не обращайте внимания, это наша Лариса так шутит, она все время несет какую-то ерунду, – вмешалась Ленка.

– Я поняла, уже наслышана про вас, – со спокойной улыбкой ответила та.

Она повернулась к Ленке, и они стали обсуждать какие-то новые духи, а я постояла с полминуты, раздумывая, что это такое поняла Анжелика и о чем и от кого она наслышана. Настроение сошло на нет и опустилось на нет-нет, когда я села за стол. Наши дамы перешли на стиль а-ля Деловая Леди тире Анжелика, а мужчины оторопело сидели по углам, переваривая происходящее. Открыв компьютер, я взялась за недоделанный перевод.