Игры Богов - Ирина Гартман

— Нет! — голос Айтеши едва не сорвался от изнеможения. — Он не твой! Я не отпущу его в подземный мир!

— С кем ты разговариваешь?! — Фальк стиснул пальцами его пречо, но Айт даже не почувствовал этого, сосредоточившись на брате. Айкер отрицательно покачал головой.

— Я не за ним, — ответил он, и в его глазах на миг промелькнуло сочувствие. — Этот человек больше не умирает, взгляни, он крепко спит. Ты спас его.

Айт потрясенно опустил взгляд и посмотрел на спокойное умиротворенное лицо Бриана. Король действительно спал, и его щеки больше не были мертвенно-бледными. Его грудь мерно вздымалась, а лекарь, не веря своим глазам, с удивлением осматривал полностью закрывшуюся рану. Айт откинулся назад и обессиленно разжал пальцы, почти не чувствуя в них боли.

— Я за тобой, — будто издалека услышал он голос Айкера. — Мне жаль, Айт, но тебя ждет суд. Дай мне руку.

Внутри давно воцарилась выжженная пустыня. Айту стало абсолютно все равно, что с ним будет дальше: суд, новое заточение, пусть даже смерть. Равнодушие завладело им целиком, убивая куда надежнее любого яда. Все стало пустым, неважным и бессмысленным, не имеющим ни малейшей ценности. Имело значение только одно — теплая живая искра, которую ему удалось сберечь. Жизнь человека, который любил его, которому он отдал все, что смог, а вреда причинил еще больше. "Любовь произрастает из того, что есть наша суть", — вспомнилось ему. — "Моя оказалась так же лжива, как и я сам… Прости меня, кажется, это было лучшее, на что я способен".

Ему казалось, что прошли часы, хотя на самом деле промелькнуло лишь несколько мгновений. Айт поднялся на ноги, отпихнув от себя вцепившегося в его плечо Фалька, и протянул брату руку.

— Я готов, — произнес он, и Айкер, кивнув, сжал его ладонь. Мир ударил в лицо порывом ветра, и земля стала стремительно удаляться вниз, вместе с людьми, которые на ней оставались…

Часть 14

В помещении, где он находился, не было окон. Слабый свет, испускаемый двумя чадящими факелами, не давал разглядеть почти ничего, но Айт и не горел желанием изучать свою временную тюрьму. Он не ел, хотя еду приносили регулярно, не спал, хоть уже почти не мог двигаться от усталости, и лишь изредка проваливался в странное пограничное состояние между явью и грезами. Он понятия не имел, сколько прошло времени, да его это и не интересовало. Разум охватила апатия, и некогда живой ум бездействовал, полностью отрешившись от всех проблем. Это можно было бы объяснить перерасходом сил, но истинная причина заключалась в страхе.

Айт мучительно боялся думать о том, что произошло. Магия ушла, внутри было пусто, как в пересохшем колодце, и, несмотря на отсутствие каких-либо ограничителей, сила не возвращалась. Судя по всему, остальные тоже поняли это, потому что даже не позаботились как следует его запереть. Хотя ему в любом случае было некуда идти.

Бриан выжил, это Айт знал точно, и по сравнению с этим меркло все остальное. Утраченных сил было не жаль, он отдал их по своей воле, полностью осознавая, что делает. Нет, он, конечно, не рассчитывал на столь тяжелые для себя последствия, но почему-то даже не расстраивался из-за них. Душу грызла совсем другая мука.

Чувствовал ли он себя виноватым? Отчасти. Приятно грело осознание того, что Эйштар остался с носом, не получив желаемой бойни. Очень хотелось увидеть лицо Виллиама, когда покорная, влюбленная в него Катарина во всеуслышание обвинила его в похищении. Две ленты, переплетенные Шухар, были разъединены, и принцесса снова обрела свою волю. Айт не соврал: подлинный любовный заговор было невозможно снять, но тамалка и не проводила его. Для нерушимого заклятья требовалась кровь, но Виллиам, конечно, не мог этого знать.

Война закончилась, едва начавшись, но все формальности были соблюдены, и Эйштару не оставалось ничего, кроме как выполнить договор. То, что произошло потом, предусмотреть было невозможно. Неудачно прибывший гонец, озвучивший радостную новость в присутствии разъяренного бога войны, Эйштар, решивший отомстить таким примитивным способом… Оптимальное решение хорошо придумывать в мягком кресле у камина, потягивая бокал горячего вина, а когда время утекает в землю каплями крови, приходится действовать так, как подсказывает сердце. Может быть, будь у него возможность подумать, он бы не стал совершать такую фантастическую глупость: спасать смертного, который и так скоро умрет — сейчас или через пару десятков лет. Может быть… Но почему-то он совершенно не жалел об этом.

— Это и прекрасно, и мучительно больно, — раздался нежный девичий голос, и Айт неохотно открыл глаза. — Та сила, что я принимаю от вас двоих, она горько-сладкая.

— От нас? — равнодушно переспросил Айтеши. Эйлаи звонко рассмеялась и присела на пол рядом с ним.

— От тебя, брат, и того, кого ты любишь, — ответила она, делая вид, что не замечает тени, пробежавшей по лицу рыжего. — Вы оба полны ею и щедро питаете меня. Но почему-то мне от этого больно.

— Скоро все закончится, — не глядя на нее, произнес Айтеши. — Я отправлюсь обратно в кристалл, а он… вряд ли он сохранил ко мне свое чувство.

— Ты был бы удивлен, — улыбнулась Эйлаи, — если бы знал, через что люди способны пронесли свою любовь. Особенно, если она подлинная.

— Зачем ты мне это говоришь?! — злобно вскинулся Айт, и богиня вздрогнула от ярости его взгляда. — Хочешь поиздеваться?!

— Я хочу помочь, — твердо произнесла Эйлаи и взяла брата за руку. — Ты знаешь, что с тобой произошло?

— Я лишился силы, — передернул тот плечами. — Так, кажется.

— Ты не просто ее лишился, — покачала головой богиня любви. — Приговор и кристалл истощили тебя до предела, а когда силы начали восстанавливаться, ты фактически разделил свою сущность, отдав большую часть тому человеку. Ты теперь не бог, братец.

— Я… кто? — потерянно осведомился Айт, не ожидавший что все настолько плохо. — Эйлаи, кто я теперь?!

— Мне жаль, — с искренним сожалением, произнесла она. — Ты смертный, Айт. И ты быстро умираешь…

— Этого не может быть, — прошептал он, а потом тихонько рассмеялся с невыносимой горечью. — Какая ирония… А Бриан, он…

— Он остался человеком, если тебя это интересует, — кивнула Эйлаи. — Почти вся твоя сила ушла на то, чтобы он выжил, а остальное заперто в смертном теле. Но твой любовник приобрел кое-что. Твою память, Айт. Ты передал ему свою память.

— Великая тьма! — простонал рыжий, закрыв лицо руками. — Он знает все?! Он ненавидит меня…

— Это все, что тебя волнует? — изумилась богиня. — Айт, тебе осталась какая-то сотня-другая лет жизни, и даже их ты можешь провести в заточении!