Негодяйка - Кейт О'Мара

Дерек глотнул виски.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Леони, наблюдая за ним, – но ему это нужно. Нужна работа.

– Да, а нам просто необходимо повесить на себя, еще одну проблему.

– Доверься мне, – взмолилась Леони. Дерек улыбнулся.

– Ты – босс. Леони набрала номер.

– Алло, Билл?

– Лапушка! Какой сюрприз. Где ты?

– Билл, я в Риме. Послушай, я хочу, чтобы ты помог мне закончить картину. Билл, у меня неприятности, и ты мне нужен. Пожалуйста, скажи, что ты согласен. – Леони выпалила все это на одном дыхании, моля Бога о том, чтобы просьба ее не выглядела очередной попыткой помочь Биллу и тем самым не задела бы его гордость.

Возникла долгая пауза.

– Это что, рождественский подарок или еще что-нибудь? – недоверчиво спросил Билл.

– Это серьезно, Билл. Ты нужен нам здесь. – Она затаила дыхание.

Опять пауза и вдруг:

– Львица моя, я все для тебя сделаю. Вылетаю первым же рейсом.

– Билл, я люблю тебя! – торжествующе воскликнула Леони.

– Когда-то я часто слышал это от тебя, – уныло заметил Билл. Но Леони лишь рассмеялась.

– Я закажу тебе роскошный номер в "Эксельсиоре" с завтрашнего дня! – Дерек поморщился: выбрала самый дорогой отель в Риме. – Обо всем расскажу, как приедешь.

– Попробую угадать: нужно переписать сценарий, я прав?

– Почти угадал, но там будет еще кое-что.

– О'кей, о'кей, я все понял. Это историческая драма, так ведь?

– Да, именно.

– Отлично. Дальше можешь не объяснять. Завтра увидимся в "Эксельсиоре". Не звони мне, я сам позвоню. – И Билл повесил трубку.

Леони обратила к Дерену пылающее лицо.

– Он приезжает! – с ликованием объявила она. – Дерек, мы спасены!

Дерек поднял свой стакан.

– За Билла! – произнес он тост. – И будем надеяться, что старинная поговорка себя оправдает, – добавил он.

– И что это за поговорка? – спросила Леони, тоже поднимая стакан.

– Перо сильнее меча.

На лужайке уже были расставлены кресла для почетных гостей, остальная же публика фланировала вокруг в ожидании начала представления. Элизабет сидела рядом с Симоном, по правую руку от нее расположился сэр Эдвард, и рядом с ним – Чарльз.

– Ваш муж – блестящий оратор, – заметил сэр Эдвард. – Весьма красноречив.

– Да, – согласилась Элизабет, – он хорошо владеет словом.

Леди Одли обсуждала с Симоном его речь, и он вежливо слушал, время от времени кивая головой. Внезапно грянула музыка, и из-за угла дома на лужайку высыпали дети. Все они были младше семи лет и одеты в костюмы эльфов, фей, кроликов, белок и птиц; были даже гриб и ежик. Появление детей было встречено ахами и охами взрослых, и танец начался. Детишки были прелестны, музыка великолепна. Элизабет узнала веселую мелодию Перси Грэйнджера "В английском саду".

Внезапно сквозь марево послеполуденного солнца она разглядела стремительно приближавшуюся вереницу машин. Вскоре по гравиевой дорожке в сторону лужайки уже спешили какие-то люди. Подъехали еще машины, захлопали дверцы, и на траву стали сгружать тяжелое оборудование. Элизабет поняла, что прибыли телеоператоры и фотожурналисты.

А на лужайке продолжался веселый танец. Грибок присел на корточки, и на его шляпку взгромоздилась фея; зрители сочувственно рассмеялись, когда гриб не выдержал тяжести и распластался на траве. Маленькая белочка увлеченно грызла орех. Кролик резво скакал, пока не столкнулся с ежиком, который тут же свернулся клубочком и покатился прочь, заслужив бурные аплодисменты. Вскоре оживление, царившее на противоположной стороне лужайки, стало заметно всем. Элизабет почувствовала, как напрягся Симон, когда Чарльз, поднявшись, двинулся навстречу непрошеным гостям. Она видела, как он остановил репортеров и, по-видимому, пытался уговорить их подождать окончания праздника, поскольку энергично размахивал руками, указывая на танцующих детей.

– Что происходит? – властным тоном спросила леди Одли. – Кто эти люди?

– Это ко мне, – коротко сказал Симон. Элизабет инстинктивно взяла мужа за руку. Он ответил ей крепким пожатием.

– Я пойду займусь ими, – сказал он. – И направился к репортерам.

"Стервятники, – гневно подумала Элизабет. – Испортили праздник". Правда, танец уже подходил к концу. Малыш, представлявший ежа, так увлекся своей игрой, что врезался в дерево и теперь громко плакал, сидя под ним. К нему присоединились и несколько белочек; постепенно музыка стихла, и группка лесных обитателей робко раскланялась перед зрителями. Раздались аплодисменты, правда, довольно вялые, поскольку всеобщее внимание было уже приковано к толпе журналистов, обступившей Симона с Чарльзом.

Элизабет увидела, как Чарльз оторвался от толпы и спешно направился в их сторону. Подойдя к хозяевам дома, он тихо обратился к ним:

– Сэр Эдвард, леди Одли, возможно ли принять этих… – он запнулся, пытаясь подобрать подходящее слово, – этих людей в библиотеке?

– Кто они? – вновь спросила леди Одли.

– Они… из Би-би-си, – героически лгал Чарльз, – и из газет. Хотят взять интервью у мистера Брентфорда, и, думаю, лучше, чтобы это прошло в обстановке конфиденциальности, – тихо добавил он.

– О, эти писаки, – проворчал сэр Эдвард. – Да, конечно, уведите их в библиотеку.

– Спасибо, – сказал Чарльз. – Я надеюсь, это не займет много времени.

– Не знаю, хватит ли чаю для них всех, – недовольно произнесла леди Одли. Чарльз вымученно улыбнулся ей.

– Не стоит беспокоиться об этом, леди Одли, – ответил он. – Я уверен, они уже хорошо выпили по дороге сюда. – Чарльз поспешил обратно и через несколько секунд уже уводил журналистов и Симона в дом, пропуская их через боковую дверь. Элизабет и хозяева праздника поднялись со своих мест.

– Что им нужно? – требовательным тоном спросил сэр Эдвард, обращаясь к Элизабет.

– Крови, – непринужденно ответила она.

– А? Что?

– Крови! – громко повторила Элизабет. И, не дожидаясь его реакции, направилась через лужайку к дому.

Гости разбились на маленькие группки и оживленно обсуждали появление прессы, гадая, что бы это значило. Из толпы вышла женщина и направилась навстречу Элизабет. Это была любовница Симона. Она подошла ближе и уже было открыла рот, собираясь что-то сказать. Элизабет опередила ее.

– Все кончено, – сказала она. Женщина застыла на месте. Элизабет вдруг взглянула на пластиковый пакет с подушкой, который все еще держала в руне, и протянула его женщине. – Возьмите, вам это может пригодиться. – Женщина машинально взяла пакет; на лице ее отразилось крайнее изумление. – Все кончено, – вновь повторила Элизабет, словно объясняя этим свой поступок. Затем, с высоко поднятой головой, она устремилась к дому, чтобы быть рядом с мужем в трудный для него час.

– Какого черта, в вашем распоряжении такая актриса, как Леони О'Брайен, а вы не используете ее в картине? – искренне удивлялся Билл. Он сидел на кожаном диване в офисе режиссера. Напротив расположились Леони, Дерек, Колин и Роб – и все с надеждой уставились на него. Билл переводил взгляд с одного на другого. – Господи, ведь она – это стопроцентный успех, это касса, это ваше лучшее приобретение!

– Уже нет, – сухо заметила Леони.

– Детка, взгляни на себя и на молодого человека рядом. Тебе это о чем-нибудь говорит? – Роб смутился, а Леони заерзала на стуле. И тут заговорил Колин.

– Мне кажется, я понял, – коротко заметил он.

– Ну, и что ты понял? – спросил Билл.

– Ну, я думаю, ты хочешь сказать, что… – робко начал Колин. – Мне кажется, эти ребятки без ума друг от друга, я прав?

"Ребятки" смущенно переглянулись и улыбнулись.

– Меня вряд ли можно отнести к категории ребятишек, – пробормотала Леони.

Билл продолжал, не обращая внимания на ее реплику:

– Что я вижу: передо мной красивый юноша и очаровательная, изысканная, элегантная красавица. Согласен, она немножко старше юноши. Но в этом-то и вся прелесть!

Все с нескрываемым интересом посмотрели на Билла; Леони слегка прищурилась. Она начинала понимать, куда клонит Билл, и идея ей нравилась. Несмотря на все мытарства, выпавшие на их долю, Леони с удовольствием исполняла обязанности продюсера, но не могла не признаться, что ее тайным желанием было играть. Когда она наблюдала, как снимают любовные сцены с участием Роба и героини – очаровательной двадцатилетней девушки, ей страшно хотелось оказаться на ее месте. Но она понимала, как важно было для Роба показать себя, доказать, чего он стоит, – и не только ей, но и себе, и всему миру. Это была его картина, его звездный час. И все равно Леони хотелось быть рядом с ним на экране. Она украдкой взглянула на него – он чуть подался вперед, легкая улыбка блуждала на его губах. Леони чувствовала, что идея понравилась и ему.

– Ну, давайте же, ребята, – с нетерпением воскликнул Билл. – О'кей, вокруг этого и будем строить сюжет. – Он откинулся на диване и принялся изучать содержимое своего стакана.