Снежная королева - Джоан Виндж

- Не надейся, что тебе удастся меня уничтожить, что я проиграю! - громко сказала она словно парившему в воздухе видению королевы. - Считай, что это твоя вторая ошибка, Ариенрод! - Но руки ее дрожали. Я не проиграю! Я ничуть не хуже любого мужчины! И старые раны заныли, ослабляя ее уверенность в себе.

Она отперла ящик стола и вытащила оттуда пачку йесты. И тут же снова вспомнила страшный облик ЛиуСкеда, Рука ее сама собой задвинула ящик. Она не прикасалась к йесте с тех пор, как ЛиуСкед получил сверхдозу наркотика.

Взгляд Джеруши снова уперся в загадочный сверток; она подтянула его поближе, стараясь думать только о том, что там может оказаться, и забыть об йесте. Развязала веревку, развернула двойной лист грубой упаковочной ткани. Внутри оказалась обычная коробка, в каких доставляют товары на местных торговых судах. Впрочем, она не могла припомнить никого, кто мог бы послать ей, инспектору полиции, посылку.

Она осторожно открыла коробку; там оказалась большая раковина размером с обе ее ладони; один из тонких красивых зубцов на краешке был отломан. Раковина была алой, цвета зари, ее поверхность, тщательно отполированная, сияла, словно закатное небо. Она вспомнила, где видела эту раковину: та красовалась на каминной полке в доме Нгенета ран Ахазе Миро.., а сама Джеруша тогда стояла и слушала, как трещат в камине дрова, молча прихлебывая крепкий черный чай, которым Нгенет непременно возжелал напоить ее, прежде чем отпустить в Карбункул... Этот удивительно мирный эпизод вдруг ясно припомнился ей, принеся успокоение. Смешно сказать, но единственным приятным визитом за те десять лет, что она провела на Тиамат, были эти четверть часа в доме человека, вполне возможно, серьезно нарушившего охраняемый ею закон...

Джеруша пошарила внутри раковины пальцем, потом вытащила из коробки всю упаковочную бумагу, но никакой записки не обнаружила. Она вздохнула - не то чтобы обманутая в своих ожиданиях, но просто разочарованная тем, что он не написал ей ни слова.

- Поздравляю вас с продвижением по службе, Гея Джеруша, - устало сказала она вслух. Снова взяла раковину в руки, закрыла глаза, прижала ее к уху, как показывал Нгенет, и стала слушать голос моря.

Глава 18

ЭЙ, СПАРКС, НЕ УХОДИ, НЕ СЕРДИСЬ, ДАВАЙ СЫГРАЕМ ЕЩЕ РАЗОК И РАССТАНЕМСЯ ПО-ХОРОШЕМУ. ДАЙ НАМ ОТЫГРАТЬСЯ.

С ним "разговаривало" топографическое изображение мужского обнаженного торса, возвышавшегося над разрушенным городом. Однако он снял легкие наушники и повесил их на край игрового стола, как бы официально давая понять, что вышел из игры.

- Извините. - Он самодовольно усмехнулся; этот ответ предназначался скорее для остальных, весьма враждебно настроенных игроков, чем для компьютера, исполнявшего роль крупье. - Мне просто надоело. - Он сунул свою кредитную карточку в щель, и она выскочила оттуда с обозначенной суммой - денег было куда больше, чем он мог себе представить еще каких-то несколько месяцев тому назад. То, что он теперь запросто распоряжался подобными суммами, уже почти перестало его волновать; он отлично знал, какие немыслимые деньги перекочевывают из одного казино в другое по спирали Главной улицы Карбункула. И начинал представлять себе, какие средства, к тому же, уплывают через Черные Ворота в иные миры Гегемонии... Он быстро учился. Но все-таки недостаточно быстро.

Пошатываясь, Спаркс двинулся прочь от игорного стола; он выпил немало розового саматанского вина, но был не настолько пьян, чтобы не сообразить, что уходить нужно именно тогда, когда начинает везти. Это-то он теперь делать научился. Он знал все тонкости игры и собственные возможности - а потому выигрывал все чаще и чаще. Ариенрод щедро снабжала его деньгами, и он все время, свободное от обязанностей Звездного Быка, сорил ими в игральных залах и пивных, расположенных на Главной улице, приобретая при этом такое количество приятелей и знакомых, что с трудом способен был порой "переваривать" их общество. Он слушал, задавал вопросы, наблюдал за тайными сделками, пытаясь разгадать, откуда приходит в игорные дома самая разнообразная информация и в чьи руки попадает.

Однако вместе с тем он стремился все же и выбраться из колодца собственного невежества, и когда весь этот сбор сведений, сопровождаемый слишком большим количеством вина и наркотиков, мельканием различных помещений и лиц, начинал туманить ему мозги, в душе поднималась удушающая тоска, почти боль. Ничто здесь уже не давало ему удовлетворения: те вещи, которым так радовался мальчик с Летних островов, вероятно, существовали по-прежнему в бесконечных извилинах Лабиринта, но он больше не замечал их. И чем дольше он жил в Карбункуле, тем более отвратительными казались ему люди, составлявшие суть этого города, воплощавшие его душу.

Он уже начинал их ненавидеть, сам не зная почему; черная пелена, накрывшая его здесь, словно запятнала все его прошлое и будущее, и даже собственное лицо стало ему неприятно. Все, все вызывало отвращение - кроме Ариенрод. Ариенрод понимала, что за черная тьма лежит ядовитыми озерами в самых сокровенных уголках его души; знала, как уничтожить, смыть его болезненную враждебность ко всему окружающему; уверяла его, что все души в глубине своей черны. Ариенрод убаюкивала его, Ариенрод давала ему покой. Ариенрод исполняла каждое его желание... Ариенрод любила его. И только страх перед тем, что он может утратить ее любовь, а она - пожалеть о том, что позволила ему стать Звездным Быком, и низвергнуть его, как был низвергнут его предшественник, был единственным облачком, омрачавшим горизонты его безграничного покоя.

Она пользовалась широчайшей тайной сетью электронного шпионажа и придворных доносчиков, присовокупляя собранную ими информацию к той, которую добывал Спаркс. Однако инопланетяне - из числа тех, кому действительно было что скрывать, - обладали и эффективными средствами защиты от подобных вещей, и он понимал, что Снежной королеве сейчас не хватает особых знаний и связей, которыми должен обладать настоящий Звездный Бык, родившийся и всю жизнь проживший среди инопланетян. Наступит день, когда Ариенрод покажутся отвратительными и его неискушенность островитянина, и его невежество. Возможно, опьяненный мгновенно обрушившимся на него везением, он некогда утратил представление о собственных реальных возможностях...

Спаркс сунул кредитную карточку в кармашек на ремне, чувствуя, как гаснет приятное возбуждение, вызванное удачной игрой. В голове вдруг мелькнула предательская мысль: а действительно ли он так хорошо научился играть во все эти игры, или, может быть, Ариенрод даже здесь незаметно наблюдает за ним и делает все, чтобы победу одержал именно он?