Девятнадцать стражей (сборник) - Пратчетт Терри Дэвид Джон

Они двинулись.

Через полчаса марша увидели первую телегу, перевернутую и разбитую. За ней – вторую, со сломанным колесом. Скелеты лошадей. Скелет человека. Второй. Третий. Четвертый. Кучу. Кучу сломанных, битых костей.

– Ты сукин сын, – сказал Корин тихо, глядя на череп, сквозь глазницу которого пробивалась крапива. – Это купцы, верно? Не знаю, что меня сдерживает от того, чтобы…

– Мы договорились… – прервал его Фрегенал поспешно. – Договорились. Я сказал вам все, Висенна. Я вам помогаю. Веду вас. Мы договорились!

Корин сплюнул. Висенна глянула на него, бледная, потом повернулась к колдуну.

– Договорились, – подтвердила. – Ты поможешь мне его найти и уничтожить, а потом пойдешь своей дорогой. Твоя смерть не вернет к жизни тех, кто здесь лежит.

– Уничтожить, уничтожить… Висенна, я предупреждаю тебя еще раз и повторяю: введи его в летаргию, парализуй, ты знаешь заклинания. Но не уничтожай. Он стоит целого состояния. Ты всегда можешь…

– Перестань, Фрегенал. Мы уже об этом говорили. Веди.

Они пошли дальше, осторожно обходя скелеты.

– Висенна, – засопел Фрегенал снова. – Ты понимаешь, какой это риск? Это не игрушки. Знаешь же, с Эффектом Зеркала по-всякому случается. Если инверсия не подействует, нам конец. Я видел, на что он способен.

Висенна остановилась.

– Не юли, – сказала. – За кого ты меня принимаешь? Инверсия подействует, если…

– Если ты нас не обманул, – вмешался Корин голосом глухим от ярости. – А если обманул… Говоришь, видел, на что способна твоя тварь. А знаешь, на что способен я? Знаю такой удар, после которого у того, кого рубишь, остается одно ухо, одна щека и половина челюсти. После этого можно выжить, но потом уже не получится, например, играть на флейте.

– Висенна, успокой этого убийцу, – пробормотал побледневший Фрегенал. – Объясни, что я не мог тебя обмануть, что ты почувствовала бы…

– Не болтай так много, Фрегенал. Веди.

Дальше они увидели еще повозки. И еще скелеты. Перемешанные, спутанные, белеющие в траве клетки ребер, торчащие из трещин хребты, жутко ухмыляющиеся черепа. Корин молчал, стискивая рукоять меча.

– Внимание, – просипел Фрегенал. – Мы уже близко. Идите тихо.

– С какого расстояния он реагирует? Фрегенал, я тебя спрашиваю.

– Я дам тебе знак.

Они пошли дальше, поглядывая на стены ущелья: крутые, поросшие кривыми обрубками кустов, размеченные полосами желобов и осыпей.

– Висенна? Ты его уже чувствуешь?

– Да. Но нечетко. Какое расстояние, Фрегенал?

– Я дам тебе знак. Жаль, что не могу тебе помочь. Без жезла и перстня я не могу ничего сделать. Я бессилен. Разве что…

– Разве что – что?

– Вот это!

С прыткостью, которой от него сложно было ожидать, толстяк подхватил с земли угловатый обломок и ударил Висенну в затылок. Друидка упала без звука, лицом вниз. Корин замахнулся выхваченным мечом, но колдун был неимоверно ловок. Упал на четвереньки, избегая клинка, кувыркнулся под ногами Корина и камнем, который не выпускал из рук, ударил его в колено. Корин завыл, свалился, боль на миг лишила его дыхания, а потом волной тошноты ринулась из кишок в горло. Фрегенал вскочил, словно кот, примеряясь для повторного удара.

Пестрая птица стрелой упала сверху, коснулась лица колдуна. Фрегенал отскочил, махая руками, упустил камень. Корин, опираясь на локоть, ударил мечом, промазав мимо лодыжки толстяка, а тот развернулся и снова помчался к Мышиному яру, крича и хохоча. Корин попытался подняться и догнать его, но попытка встать с земли затянула ему глаза темнотой. Он упал снова, извергая вдогонку волшебнику поток мерзких ругательств.

Фрегенал с безопасного расстояния оглянулся, остановился.

– Ты, бездарная ведьма! – рычал. – Паскуда рыжая! Хотела Фрегенала перехитрить? Милостиво даровать мне жизнь? Думала, я стану спокойно смотреть, как ты его убьешь?

Корин, не переставая ругаться, массировал колено, успокаивая пульсирующую боль. Висенна лежала неподвижно.

– Идет! – крикнул Фрегенал. – Смотрите! Наслаждайтесь пейзажем, потому что через минуту мой кощей выдавит вам глаза из черепов. Он уже идет!

Корин оглянулся. Из-за скальных завалов, шагах в ста, показались узловатые суставы согнутых паучьих ног. Миг спустя через кучу камней с грохотом переползло тело метров шести в длину, плоское, словно тарелка, землисто-ржавое, шершавое, покрытое острыми отростками. Четыре пары ног равномерно двигались, волоча по насыпи тело в форме плоской миски. Пятая пара – та, что у головы, – была непропорционально длинной, вооруженной мощными рачьими клешнями, ощетинившимися рядами острых шипов и рогов.

«Это сон, – пронеслось в голове Корина. – Это кошмар. Проснуться. Закричать и проснуться. Закричать. Закричать. Закричать».

Забыв о раненом колене, он подскочил к Висенне, дернул ее за бессильную руку. Волосы друидки пропитались кровью, которая уже текла по затылку.

– Висенна… – выдавил он из парализованного страхом горла. – Висенна…

Фрегенал разразился безумным хохотом, который эхом отразился от стен ущелья. Смех заглушил шаги Микулы, подбегавшего, крадучись, с топором в руках. Фрегенал заметил его, когда было уже поздно. Топор ударил в крестец, чуть повыше бедер, и воткнулся по самый обух. Колдун, рыча от боли, упал на землю, вырывая топорище из рук кузнеца. Микула наступил на него, вырвал бердыш, махнул снова. Голова Фрегенала скатилась по склону, остановилась, упершись лбом в один из черепов, что лежали под колесами разбитой повозки.

Корин хромал, спотыкаясь на камнях, волок Висенну, обмякшую и вялую. Микула подскочил к ним, схватил девушку, без усилия забросил себе на плечо и побежал. Корин, хотя и освобожденный от тяжести, не мог за ним поспеть. Оглянулся через плечо. Кощей двигался к нему, скрипя суставами, вытянутые клешни прочесывали редкую травку, скрипели о камни.

– Микула! – крикнул в отчаянии Корин.

Кузнец оглянулся, положил Висенну на землю, подбежал к Корину, поддержал его, они побежали вместе. Кощей пошел быстрее, вскинув шипастые лапы.

– Не справимся, – просипел Микула, оглядываясь. – Не уйдем…

Они добрались до лежавшей навзничь Висенны.

– Она истечет кровью, – простонал Микула.

Корин вспомнил. Сорвал с пояса Висенны кошель, высыпал содержимое, не обращая внимания на прочие предметы, схватил ржавый, покрытый руническими знаками минерал, развел рыжие, смоченные кровью волосы, прижал гематит к ране. Кровь моментально унялась.

– Корин! – крикнул Микула.

Кощей был близко. Широко раскинул лапы, зубастые клешни раскрылись. Микула видел поворачивающиеся на стебельках глаза чудовища и скрежещущие под ними полукруглые клешни. Кощей, когда полз, ритмично шипел: «Тшш, тшш, тшш…»

– Корин!

Корин не реагировал, шептал что-то, не отводя гематита от раны. Микула подпрыгнул к нему, дернул за руку, оторвал от Висенны, вскинул друидку на руки. Они побежали. Кощей, ни на миг не переставая шипеть, поднял лапы, заскрежетал о скалу хитиновым брюхом и быстро понесся им вслед. Микула понял, что у них нет ни шанса.

Со стороны Мышиного яра в безумном галопе скакал всадник в кожаном кубраке, в мисюрке из железных колец, с занесенным над головой широким мечом. На косматом лице горели маленькие глазки, блестели острые зубы.

С боевым криком Кель кинулся на кощея. Но прежде, чем успел добраться до чудовища, страшные лапы сомкнулись, хватая коня щипастыми клешнями. Боболак вылетел из седла, покатился по земле.

Кощей без видимого усилия поднял коня в клешнях и наколол его на острый шип, что торчал у него спереди туловища. Серповидные челюсти клацнули, кровь животного брызнула на камни, из распоротого живота на землю вывалились дымящиеся внутренности.

Микула подскочил, поднял боболака с земли, но тот оттолкнул его, подхватил меч, заорал так, что заглушил предсмертный визг коня, и прыгнул на кощея. С обезьяньей ловкостью проскользнул под костистым локтем чудовища и изо всей силы рубанул по стебельчатому глазу. Кощей зашипел, пустил коня, раскинул лапы в стороны, цепляя Келя острыми шипами, подхватил его с земли, отшвырнув в сторону, на осыпь. Кель свалился на скалы, выпустив меч. Кощей исполнил полуоборот, потянулся клешнями и цапнул его. Маленькая фигурка боболака повисла в воздухе.