Невеста на полставки (СИ) - Рымарь Диана

В этот момент кристально ясно понимаю — поздно, не догоню. Достаю из сумочки телефон, набираю номер Артёма. Сначала в трубке идут гудки, но очень скоро сменяются сообщением «Абонент недоступен».

Чувствую, что сейчас разрыдаюсь, прикрываю лицо руками и тихо прошу:

— Отвезите домой…

Называю адрес квартиры Артёма.

«Может быть, он как раз туда и поехал! А что, вполне логично! Даже если не домой, всё равно он должен будет когда-то туда вернуться. Так? Так! Я подожду… И тогда ему придется меня выслушать!»

Ночь того же дня:

2:30

Злата

— Сволочь! Гад ползучий, ну как же так можно… — хожу из угла в угол уже который час.

Полночи прошло, а этого гуляки всё нет. Телефон отключен, никто не знает, где он может быть.

— Упрямый, обидчивый баран! — рычу, воскрешая в памяти образ Артёма.

Ишь ты, цаца какая… Не полюбили его в ту же секунду, когда ему это было нужно. Посмели сделать это чуть позже, горе-то какое!

В чем моя вина? В том, что родилась не в той семье? В том, что удочерили? Или, может быть, в том, что меня выбрал в жёны его папашка? Меня, между прочим, не спрашивали!

Сколько ужинов я для Артёма приготовила, сколько массажей сделала, сколько чувств вложила в эти отношения, а он… Видите ли, ему недостаточно искренности. Ну бред же! Бред!

Да, пусть поначалу мне и претили эти признания в любви. Я была зла, обижена, жизнь казалась мне жутко несправедливой, но потом-то всё изменилось — и быстро. А чувства к Артёму у меня появились почти сразу после знакомства. Неужели он действительно мог подумать, что я все эти месяцы лишь изображала из себя влюбленную кошку? Разве такое вообще можно изобразить? Тем более притворяться так долго.

Все-таки мне надо было сегодня промолчать или солгать, хотя лгать ему страшно не люблю… Но кому бы от этого было плохо? Пожалуй, никому.

Нет, вру — мне.

На самом деле мне давно хотелось рассказать Артёму про выходку его отца. С тех самых пор как узнала, что его угрозы были обычной пустышкой. Хотела, но так и не смогла, не решилась. Гадкий поступок его родителя стоял между нами, мешал насладиться счастьем в полную силу.

Это как если бы ты купил идеальные кроссовки, разносил их под себя, и вдруг в один из них попался крохотный камушек. Вроде бы ничего страшного, ерунда, можно потерпеть. Но при ходьбе ты всё время этот камушек чувствуешь.

— Ну позвони мне, пожалуйста, позвони! Хоть просто скажи, что у тебя всё нормально… — уговариваю Энгрина, глядя на его фото в телефоне.

На следующий день:

Пятница, 29 марта 2019 года

8:30

Злата

— Тёма!

Слышу звонок в дверь и кидаюсь в прихожую как есть — в полупрозрачном халатике, с нечёсаными волосами и заспанными глазами. Задремала на диване в гостиной ближе к шести утра и проснулась только сейчас.

— Наконец-то!

Открываю дверь, готовлюсь кинуться в объятия — и даже почти кидаюсь, только на пороге меня ждёт отнюдь не Энгрин.

— Злата Авзураговна, вы бы прикрылись… — сдавленным голосом советует мне мой водитель.

Николай — крупный малый. Широк в плечах, мускулист, прямо капитан Америка. Обычно преисполнен уверенности в себе и крайне невозмутим, а сейчас выглядит настолько ошарашенным, будто я вышла к нему голой, и у меня оказалось не две груди, а три или даже четыре.

— Блин… — я старательно пытаюсь прикрыть кружево ночной сорочки кружевом халатика, но это, мягко говоря, неэффективно. — Я сейчас…

Бросаюсь в спальню, быстро заворачиваюсь с ног до головы в банный халат, и только после этого возвращаюсь в прихожую.

— Зачем вы приехали? Какие-то новости об Артёме?

Да, да, ночью я и Николаю звонила, за последние двенадцать часов я вообще успела перебрать половину телефонной книжки.

Пристально смотрю на моего бравого водителя, а он только и делает, что отводит взгляд.

— С ним что-то случилось? — охаю, готовлюсь упасть в обморок.

— Нет-нет, с Артёмом Артёмовичем всё в порядке!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— То есть он с вами связывался?

Капитан Америка кивает, понурив голову.

— Ну говорите уже, что случилось? — изнемогаю от нетерпения.

— Я… это… в общем… Артём Артёмович просил вам передать, чтобы вы собирали вещи…

— Какие вещи? — искренне не понимаю.

— Как какие, ваши! — продолжает он уже смелее.

— Зачем?

Еще несколько секунд пребываю в блаженном непонимании ситуации, но по скорбному взгляду водителя всё же догадываюсь, что происходит.

— Он хочет меня выгнать?! Он что, вообще офигел?! — ору на всю прихожую. — Где эта сволота Энгриновская?!

— Э-э-э… — водитель явно не ожидал от меня подобного.

— Я еще раз спрашиваю, где эта скотина заморская!

— Почему заморская? — удивляется Николай, потом понимает, что ляпает что-то невпопад, и заявляет: — Злата Авзураговна, давайте без истерик… Я человек подневольный, что сказали, то и делаю…

— Пошел вон! — рычу на него.

— То есть как?

— А вот так, пошел вон, раз помочь не хочешь!

Беспокойство за Энгрина напрочь покидает мою истерзанную душу, его мгновенно замещает дикое, слепящее бешенство.

«Дома не появился, но на работу-то прийти должен!» — подсказывает логика, а значит, мой путь лежит именно туда.

Глава 80. Постапокалипсис (часть 2)

Тогда же:

Злата

— Ай, ай, ай… — больно стукаюсь о дверной косяк, когда спешу в ванную: решила на свою голову привести себя в порядок.

Сегодня всё не слава богу, решительно всё.

«Как он только посмел? Меня на помойку, получается? Не нужна? Опять не пришлась ко двору?»

Второй раз — это уже слишком.

Представляю, как даю подзатыльник Энгрину. Заслужил! Ей-богу заслужил!

Я еще никогда в жизни так быстро не собиралась: запаковала себя в джинсы и свитер, стянула волосы в хвост, надела кроссовки — и вперед.

Наверное, в таком виде бойфрендов вернуть не пытаются. Возможно, стоило бы прихорошиться, но не могу. Просто не могу, и всё тут. Хочу бежать, лететь, мчаться к нему, а не крутиться возле зеркала.

Я уже так привыкла к тому, что меня везде возит Николай, что даже сначала не могу сообразить, как добраться до офиса самой. Спускаюсь в метро и попадаю в нереальную давку: меня чуть не припечатывают в разъезжающиеся двери, еле удается увернуться. Как-никак час-пик.

Взмокшая после беготни, донельзя расстроенная и злая, я вваливаюсь в офис, но в кабинет Артёма меня не пускают — его секретарь становится грудью на защиту святая святых. Да, да, та самая секретарь Ирина, которую я лично порекомендовала Энгрину.

— Почему ты меня не пускаешь? — рычу на нее и еле сдерживаюсь, чтобы не попытаться пройти силой.

— Его там всё равно нет! — пытается доказать она.

— Тем более! Вчера же спокойно дала пройти!

— Это было вчера… — Ирина громко вздыхает. — Как женщина я вас, конечно, понимаю… Но и вы меня поймите, приказ!

— Говоришь, его нет? — спрашиваю строго прищурившись.

Она кивает.

— Тогда я подожду!

И демонстративно усаживаюсь на диван в приемной.

Через два часа:

Злата

— Неужели вы думаете, я бы стала вам врать… — с жалостью в голосе говорит Ирина. — Он сегодня не придет, зря сидите…

Горько вздыхаю, поднимаюсь на ноги.

Время близится к полудню, а Энгрин на работу так и не явился. Похоже, секретарь говорит правду.

Тихо прощаюсь с Ириной и иду к лифтам, точнее не иду, а еле ковыляю. Двухчасовая пытка ожиданием — это вам не просто так, это морально тяжело, причем очень даже, а если ты до этого еще целую ночь прождала и, кстати, не одну, то тем более.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

До меня только сейчас доходит, что я нормально не спала уже почти трое суток. К тому же почти ничего не ела, если не считать салата на дне рождения Артёмкиного папаши. Чувствую себя просто ужасно, в каждую клеточку моего тела вдруг вселяется слабость.