Танец смерти (СИ) - Драч Маша

Адель пропустила ту часть разговора, что касалась нарядов, в ее голове яркой вспышкой мигало лишь одно словосочетание: «День рождения». Прежде танцовщица никогда не обсуждала подобную тему с Зейном. Поэтому такое заявление повергло ее в ступор.

— Почему ты мне раньше об этом не говорил? — спросила Адель, отставляя от себя, пустую тарелку.

— Я говорю тебе об это сейчас, — ответил Демон, допивая кофе.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— У нас были другие дела. Мы стоим на пороге войны и день рождения не такое уж и серьезное событие.

— Шутишь? — изумилась Адель. — Это важный день в жизни каждого человека. Можно столько всего устроить, — зеленые глаза девушки загорелись азартом.

— Для меня куда важней очередной прожитый день и наличие моей головы на своем привычном месте, — со всей серьезностью в голосе произнес Демон.

Повисла неловкая пауза. Адель немного смутилась подобному ответу. Зейн слишком часто был собранным и серьезным. Танцовщица прекрасно понимала, что такого поведения требовало их общее положение, она и сама всегда отдавала предпочтение контролю. Но в последнее время этой непробиваемой жесткости и хладнокровности стало уж слишком много. Хотелось хоть немного разрядить обстановку и день рождения Зейна был прекрасным для этого поводом. Но, похоже, взглядов Адель никто не собирался разделять. В такие моменты танцовщица особенно остро чувствовала ту дистанцию, что упорно между ними сохранял Демон. Девушка никак не могла понять, почему он это делает?

— Ясно, — ответила Адель. — Тогда, чтобы ты хотел получить в качестве подарка?

Зейн перегнулась через небольшой столик, и внимательно посмотрел в изумрудные глаза танцовщицы. Его взгляд всегда завораживал Адель: в нем было нечто притягательное и порочно обаятельное.

— Твою покорность, верность, — прошептал у самых губ танцовщицы Демон. — И, пожалуй, один приватный танец. Мне нравится, как ты танцуешь.

Адель сглотнула и постаралась отвести взгляд в сторону, но ничего не получилось. Казалось, что Зейн на ментальном уровне контролировал каждым ее движением. Возможно, многих такая безграничная власть могла бы сильно испугать, но только не Адель. Она и сама была сильна духом и несгибаемая под давлением различных ситуаций. Несмотря на свою внутреннюю стойкость, танцовщица без боя сдавалась под напором Зейна, безапелляционно отдавая ему всю себя. В этом плане любовь очень жестока: она порабощает людей, делает их зависимыми.

Продолжая стоять у зеркала, танцовщица улыбнулась сама себе, вспоминая, чем после разговора, тем утром она занялась с Демоном. Наверное, никогда не настанет тот миг, когда они оба насытятся друг другом.

После долгих размышлений Адель всё-таки остановила свой выбор на длинном платье глубокого зеленого цвета с большим овальным вырезом на спине. Кружевные рукава и черный узор на подоле платья очень понравились танцовщице. Девушка прекрасно знала, что Роберт купил именно те наряды, которые лично отобрал Зейн. Такому изысканному вкусу может позавидовать любая модница. Да и вообще, Адель впервые встретила мужчину, который знает толк в брендах и вещах. Даже поразительно, как у такой тонкой души может быть порочная сторона, скрытая в вечной тьме.

В дверь хозяйской спальни внезапно постучали, и через секунду на пороге появилась Лора.

— Вам не нужна помощь? — вежливо спросила женщина.

— Нет, но мне бы не хотелось собираться в одиночестве. Не желаете составить мне компанию?

— Конечно, — домработница прошла в спальню и села на краешек дивана.

Адель Лора очень нравилась, от этой женщины исходила настолько светлая и добрая энергетика, что становилось даже немного больно от такого приятного чувства. К тому же в этом доме Лора была единственной женщиной, а танцовщице часто не хватало чисто женской компании.

— Как вам мой выбор? — Адель показала свое платье.

— Очень красивое, — ответила Лора, осторожно прикасаясь пальцами к прохладному шелку. — Уверена, вам оно будет к лицу.

— Я тоже так думаю. А на ваш взгляд, мне волосы лучше заколоть или оставить распущенными? — поинтересовалась танцовщица, садясь за свой туалетный столик.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Позвольте, — Лора поднялась со своего места и стала позади Адель. — Можно немного заколоть их на затылке и оставить некоторые локоны свободными. Легкая небрежность выглядит элегантно, — женщина собрала рукой пышные рыжие кудри танцовщицы и посмотрела в зеркало. — Как вам?

— Мне нравится, — с восхищением ответила девушка. — А вы сможете мне сделать такую прическу?

— Конечно, — охотно согласилась Лора.

— У вас такие нежные руки, — заявила Адель, когда женщина принялась за работу. — Я была несколько раз в разных салонах, и это был просто ад. После этого я занималась своими волосами самостоятельно. Раскройте ваш секрет.

— Нет никакого секрета, — смущенно проговорила Лора. — Я всегда мечтала иметь свой собственный салон, но не сложилось. Я читала много всяких статей, как правильно нужно окрашивать волосы, завивать их и тому подобное. А потом я попала в дом Зейна, и его бывшая девушка меня обучила многим хитростям.

— Вивьен? — вопросительный взгляд Адель встретился в зеркале с добрыми глазами домработницы.

— Нет. Ее звали Софи. Вивьен при всём моем уважению к хозяину не была его девушкой в том понимание, к которому мы все привыкли.

— Вот как, — задумчиво проговорила Адель. — А кто такая эта Софи?

— Это очень длинная история. Полагаю, она была первой и единственной большой любовью Зейна.

Танцовщица смутилась. Конечно, ей, как и любой другой девушке было неприятно слышать подобное. Чувство ревности и собственничества тут же взыграли в крови Адель.

— Простите, — торопливо проговорила Лора, заметив какое впечатление на танцовщицу произвели ее слова. — Я не хотела вас обидеть. Вы мне очень нравитесь и я рада, что именно вы находитесь рядом с нашим хозяином. Он заметно изменился с вашим появлением.

— Думаете? — с надеждой в глазах спросила Адель.

— Я уверена в этом.

— Он всё еще держит меня на расстоянии, — с грустью в голосе заявила танцовщица. — Может, вся проблема во мне?

— Нет. Просто Зейн достаточно сложный человек. Уж поверьте мне, я с ним живу под одной крышей ни один год. Думаю, еще это связанно с тем, что отношения с Софи оставили на нем болезненный след. Подобное быстро не проходит.

— Кто она такая?

— Она была дочерью какого-то очень серьезного человека. Я не знаю всех подробностей, потому как попала на работу к Зейну когда они уже были вместе. Софи была француженкой. Очень красивая и добрая девушка. Более утонченной особы я не встречала в своей жизни. Хозяин в ней души не чаял. Думаю, такая любовь очень редкая в наше время. Они были как единое целое, сложно представить их порознь. А затем, что-то случилось и всё резко испортилось.

— Вы говорите о ней в прошедшем времени, — заметила Адель.

— Да, потому что она умерла.

Танцовщица была поражена услышанным. Так вот что за болезненный след остался у Зейна. Подобный исход был уж слишком жестоким. Девушка непроизвольно содрогнулась, на миг, представив то, как ее Демон узнает о смерти Софи. Ревность тут же угасла, уступая место искреннему сожалению.

— Уже после этого у хозяина начались серьезные проблемы в бизнесе, а потом мы были вынуждены уехать в Европу на некоторое время. С того момента с Зейном были разные не похожие между собой девушки. Он ходил с ним на различные вечера, дарил подарки, но ни одна не оставалась больше, чем на несколько недель. Честно признаюсь, те три года в Европе были не самыми легкими. Мы побывали в разных странах: Испания, Италия, Германия, Франция. У меня создавалось такое впечатление, что хозяин убегал сам от себя и от той боли, что его мучала. Он всегда был несдержанным и нервным, но таким, как сейчас, его сделали неудачные отношения с Софи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Адель внимательно слушала рассказ Лоры и просто не могла поверить во всё это. Подобной участи никому не хотелось бы пожелать. Танцовщица даже не могла представить, чтобы произошло с ней, узнай она о смерти того, кого любила всем сердцем. Наверное, после подобного девушка уже ни с кем не решилась бы строить отношения. Впрочем, Зейн поступал так же.