Воспоминания старого шамана. Путь волка - Хамархан Александр

леший, дичью, к скалам уведет. Так каждый год, две-три-четыре неприкаянных души, мир покидали у тех «мистических ворот». Загадочность и тайна сохранялись, в историях, у местных старожилов. – Дошли они к кому положено, и в город. Докатились до «больших голов», – к ученым из столицы. Экспедицию послали – исследовать решили досконально, с микроскопами и с «хитрым глазом», с другой премудрой техникой наперевес. Там человек под двадцать, ученых, набралось.

Хотя из той затеи ничего не вышло. Люди с разных городов приехали, – разбили лагерь, технику поставили, и стали наблюдать. Со стариками говорили, – пытались выяснить причину и дневники свои писали. Но все «движение сил» прошло, и как-то успокоилось. Они как будто затаились. Ученые, те, отстояв неделю-две, – так ни чего особенного не нашли. А стариков и старожилов местных, прозвали – людьми со странностями, фантазерами и сказочниками.

Год, почитай, все тихо было, и люди стали забывать. Пока однажды силы вновь не активировались. Начали проказничать и путников, с дороги уводить. Идет обычный человек, – задумался, и не заметно для себя, – петлять как заяц начинает: все дальше вглубь тайги уходит. Ощущает так, как будто, и не сворачивал с тропы. Места известные, – здесь и плутать-то негде. Но постепенно, человек уходит вверх – к самой Шаман-скале. Вот там-то все и происходит: душа его стремится к предкам, а тело исчезает навсегда.

Не всех, однако, духи забирали. Случалось, люди возвращались. То было хорошо, на первый взгляд. А на второй, – менялся человек и замыкался на себе, он становился нелюдимый. Агрессия и настороженность, истерика случались у него. В депрессию впадал, запить мог, и сам того не понимая, – деградировал. В конце концов, умом мог тронуться или же руки наложить. Такому помощь скорая нужна. Хотя, больницы и врачи – не многим помогали. Старейшины, обычно говорили так: «Ушла душа у человека. Как зомби он становится, – снаружи тот же, а внутри другой». Тяжелый, редкий случай, хотя, и не всегда смертельный. Старейшины, к Шаману Родовому отправляли. А тот обрядами, молитвами своими, душу человека, в тело возвращал.

«По возвращении оттуда», люди разное болтали. Кто-то войны картину видел: «Пыль, грязь и кровь, страдание и горе – все смешивалось в том видении».

Другие, будто уходили в старину. В большой и древний лагерь воинственных кочевников. «Костры взмывали вверх, и небо озаряли. В котлах разогревалась вязкая смола. Ею пропитывали, обмотанные шерстью, камни. Там, с яростными криками и топотом коней, атаковали воины, и лучники пускали стрелы. Метали катапульты «снаряды из огня». Шла битва на мечах, кинжалах, за поселения и земли: деревни малые, большие города. Там копья поражали нἀсквозь, тела в доспехах и щитах. Слышны призывы командиров, лязг металла, стоны раненых и ржание коней. Всё это – сменялось воем труб и боем барабанов. Запахи войны: – запах грязи, крови, сочащейся из ран, смешанной с липким потом, пропитавшим всю одежду, и застилающим глаза. Дух смерти, витающий над полем, выхватывал из битвы лучших сыновей».

Не у каждого, после такого, выдерживала психика. Под впечатлением кто-то, мог и «тронуться умом». А старики о тех «воротах» говорили:

«Грань очень тонкая, между мирами, у Шаман-скалы. – Оно и происходит всякое, – не объяснимое. Нельзя своим невежеством и любопытством чрезмерным покои нарушать у гор!»

***

Лось от погони уходил. Он незаметно, для себя, попал в распадок. Кровь отбивала молотом, в его висках. Глаза, от напряжения и усталости, как дымкой застилала пелена. Плыла картина мира. Скалы окружали лося почти со всех сторон. Сохатый заскочил в широкую расщелину и развернулся к массе настигающих волков.

Зверь, в угол загнанный, – становится сильней, готовый биться насмерть со своим врагом. Он, несмотря на перевес, – сражается на равных, с превосходящим силой, духом и числом.

Неожиданно, остановилась стая, и наступило замешательство. В узкой «горловине», неудобной для волков. Сражение пошло с Сохатым: хищник – один и одна жертва. У лося не осталось права на ошибку.

Волки огрызались, выпрыгивали в сторону, пытаясь ухватить за ноги, вцепиться Лосю в горло. Он отбивался, копытами топтал, не часто, делал выпады вперед.

Первыми, пошли те волки, – кто были опытней и старше. Одна беспечная атака стоила лапы перебитой, копытом, ребра, лось ему сломал. Раненый смертельно, он отползал назад. Другой, на место старшего пришел. Он –молодой и сильный, – на зверя нападал. Потом, в своём порыве, отпрыгивал назад. Выманивая лося из своего укрытия, пытался посильнее за ноги схватить. Сохатый, хитрость понял, не позволяя волку, приблизиться в распадке, на расстояние прыжка.

В пылу борьбы он оступился, расставил ноги сильно. Пока замешкался – попал под волчьи, острые клыки. Укус пришелся вскользь, но оказался ощутимым. У волка, в пасти оставалась окровавленная плоть. Боль острая пронзила тело, и кровь из раны потекла.

Почин охотничьему Духу «сделан! – Кровь жертвы окропила землю. Сохатый, не оправившись от шока, спешно отступил назад. Сознание приходило к раненому зверю.

Возвращение в Сибирскую Тайгу

Внезапно безразличие и слабость охватили «суть». Боль сильно обострилась и застучала в голове. Мгновеньем позже, назад вернулась, – вниз, мигрируя по телу, – к кровоточащей ноге. В смертельной схватке, – механизм сработал. Адреналин, потоком, вбрасывался в кровь, боль притуплялась, раскрывались нераскрытые резервы. Мысли стали проясняться. А искаженная и вязкая реальность – выравнивалась, и постепенно уплотнялась. Эйфория наполняла тело – лось приходил в себя. Сама Природа помогла – вдохнула силы в раненного зверя, дала ему повторный шанс.

Волки не сразу осознали перемены. Они сегодня не спешили, и время работало на них. Однако отпускать напор – опасно и очень неразумно. От загнанного зверя, можно, что угодно ожидать.

В морозной атмосфере послышались хлопки. В распадке, над поляной, проследовала тень. Участники охоты – головы подняли, – чутко ощутили приближение перемен. Большая птица, спланировала с дерева и пролетела низко, освещенная луной.

Посыл был Вожаку,