Последний полет Гагарина - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Лишь танец кончился, мы выскользнули из зала ресторана и поднялись на верхний этаж, где были сняты комнаты для иногородних гостей. Увидев парочку, держащуюся за руки, привычная ко всему дежурная по этажу обо всём догадалась и, получив десять рублей, немедленно открыла одну из дверей.

Душ? Расстелить постель? Я вас умоляю!

— Гагарин! Ты меня порвёшь и задушишь!

— Не насмерть. Ты мне ещё много раз нужна. И много лет!

Именно так, на порыве, были зачаты наши дети. Двух вроде бы достаточно… Я не загадывал.

Мы составили компанию новобрачным в Форосе, познакомившись поближе с Натальей. Ездили в Ялту и Севастополь. Красотки вышагивали на пару, производя шокирующее впечатление, особенно на встречных мужчин, смотрелись как две подруги. Правда, Алла мне призналась, что у Фатеевой тяжёлый характер, у Бори гораздо мягче, вряд ли выдержит её долго. Что Наталья шептала своему мужу в супружеской постели, понятия не имею.

После Фороса и на фоне обнадёживающих новостей о подготовке следующей лунной экспедиции я пребывал в наилучшем расположении духа. В сентябре наша ракета «Энергия» взлетела уже в трёхступенчатом варианте. Два боковых ускорителя отработали по девяносто секунд, после чего средний дал полную тягу, а третья ступень вывела спутник на геостационарную орбиту. Полётом управляла мини-ЭВМ «Роботрон», причём, на случай её выхода из строя, на борту имелась дублирующая. Что-то интуитивно подсказывало: можно лететь и человеку, но не стали рисковать. «Восход» с Владимиром Комаровым и польским космонавтом Зеноном Мачульским взлетел на привычной «семёрке», «Энергия-3» забросила в космос ЛК и разгонную ступень, используемую в полёте до Луны и обратно.

Наиболее волнующие моменты наступили, когда лунный корабль отстыковался и пошёл на снижение. Управляемый БЦВМ, он шёл к избранной точке в Океане Бурь, но подтверждение команды на посадку должны были отдать люди, оставшиеся на орбите. Они, как и мы в Центре управления полётами, смотрели на приближающуюся поверхность глазами телекамер, но почти без запаздывания сигнала.

По экранам, напоминавшим телевизионные, пробегали горизонтальные полосы помех, но в целом картинка была чёткая. Океан Бурь, с большого расстояния напоминавший тёмное пятно на ярко освещённой дневной части Луны, предстал камерам отнюдь не как идеальная равнина. Чем ближе, тем чаще мелькали кратеры размером от здоровенных цирков до небольших углублений.

Когда отработало ТДУ, и мы убедились — спускаемый аппарат замер в устойчивом положении на всех четырёх лапах, счастье в ЦУПе буквально висело в воздухе и казалось настолько материально плотным, что хоть нарезай его на куски и продавай в виде торта в «Елисеевском». Эх, почему Сергей Павлович этого не видит… Не бурчит в обычной своей манере: рано радуетесь, ещё взлететь надо.

Правда, далее не получилось столь гладко. Грунт оказался плотнее расчётного, бур долбал его, аж ЛК накренился в противоположную сторону, но набрал не особо много. Мы не гнались за килограммами: сколько ни привезёт — это мировой рекорд, ещё никакому аппарату не доводилось отколупнуть и доставить на Землю образцы.

Когда поисковики обнаружили экипаж, ТАСС торжественно сообщило об окончании экспедиции. Косыгин отправил официальное предложение NASA взять у нас сотню грамм лунного грунта и независимо исследовать. Американцы не торопились с ответом. Наверно, не понимали — это действительно жест помощи или стёб. Они начали наземные боевые операции во Вьетнаме, что очень осложнило отношения между двумя странами, в Хайфон двинулись советские корабли, полные оружия для уничтожения высадившихся морпехов и американской авиации.

Мы не дождались ни согласия, ни отказа. Через двое суток Ил-18 с Комаровым и Мачульским после взлёта потерпел катастрофу на пути к Москве, никто не выжил, контейнер с лунным грунтом разрушился, драгоценная добыча перемешалась со степными песками.

Наверно, у Комарова такая несчастливая планида в любой реальности. Да и вообще всё, что связано с космосом, крайне редко протекает без сучка и без задоринки.

Похороны вылились если не во всенародный, то всемосковский траур. Королёва так не провожали, потому что он был рассекречен только после смерти, основная масса граждан даже не поняла, кого потеряла страна.

Список погибших полностью не публиковался, упомянутый среди пассажиров злосчастного рейса полковник ВВС Святослав Григорьев не относился к числу известных. Между тем, именно он пару месяцев как возглавил Центр подготовки космонавтов и лично отправился в Казахстан встречать Комарова и Мачульского.

Иначе туда летел бы я. А проводы первого космонавта Земли затмили бы гибель экипажа «Восхода-4».

Как бы то ни было, космическая часть полёта прошла достаточно успешно. Не раскрылась одна солнечная панель у ЛК, что никак не повлияло на полёт беспилотника. И надо же, когда казалось, что всё закончено…

Поэтому заседание Государственной комиссии по организации пилотируемого полёта на Луну проходило с отчётливо слышимой минорной интонацией. Докладывал командующий ВВС, на новом посту отвечавший за всё летающее и порхающее, кроме РВСН и ракет ПВО, но по-прежнему плотно опекавший космонавтов. Поскольку речь ему готовил я, ничего неожиданного не услышал, Николай Петрович рассказал, что люди отправятся на орбиту в многократно проверенном корабле «Восход-5», всё остальное выведет тяжёлая ракета «Энергия-3», сценарий полностью отработан во время предыдущей экспедиции, более того, если всё будет протекать столь же успешно, от пилота спускаемого на Луну аппарата потребуется минимальное вмешательство, основные команды управления поступают от бортовой ЭВМ и из ЦУП с Земли. Первый человек на Луне соберёт образцы грунта, укрепит флаг СССР, оставит вымпел с портретом Сергея Королёва и обеспечит фотосъёмку торжественного момента. Я бы добавил — сделает селфи, но в шестьдесят пятом это слово не укоренилось. Затем генерал приступил к главному для меня — рекомендациям по персоналиям.

— Командование ВВС считает наиболее подготовленным, морально устойчивым и подходящим с политической точки зрения кандидатом для полёта в качестве командира корабля и спускаемого лунного аппарата Героя Советского Союза лётчика-космонавта подполковника Гагарина Юрия Алексеевича. Вторым членом экипажа рекомендуется Герой Советского Союза лётчик-космонавт подполковник Леонов Алексей Архипович. Дублёры — Быковский Валерий Фёдорович и Шонин Георгий Степанович.

Комиссия, пусть не столь представительная как Президиум ЦК КПСС, но всё же составленная из весьма влиятельных лиц, председательствовал Косыгин, заседали в его кабинете, явно не ожидала, что я наберусь скромности предложить свою кандидатуру на самую почётную миссию в истории человечества на сегодняшний момент. Славы первокосмонавта мало?

— Уверены, Юрий Алексеевич? — спросил Келдыш.

— Так точно! В своё время это доверие мне обещал оказать Сергей Павлович. Я хочу выполнить его завещание.

— Но это опасно… — проскрипел Суслов. — Можем ли мы рисковать Гагариным? При всём моём наилучшем к вам отношении, Юрий Алексеевич.

Наступило некоторое замешательство, паузу