Вирус забвения - Виталий Абоян

– Послушай, ты за мной следишь? – возмутился Гейдоев.

Влезать в дела других кланов считалось дурным тоном. Если, конечно, кланы не враждовали. Это Бойд знал. Но реально две трети преступного бизнеса в Эдинбурге, в том числе и в Punkground, давно были под контролем клана Шотландца. И это знал Гейдоев. Но война, даже небольшая, сейчас не входила в планы Бойда.

– Нет. Это не является секретом, – объяснил Бойд, усмехнувшись.

– Какая тебе разница, где я беру «синдин»?! – всплеснул руками Гейдоев.

Бойд тяжело вздохнул. Как разговаривать с этим тупицей?

Сам Гейдоев по большому счету Шотландцу не был нужен. Но у него имелся родственник – не то двоюродный, не то троюродный брат, у которого был небольшой клан в Sway. На граничащей с зоной влияния Гейдоева территории.

Братец Зелимхана интеллектом тоже не блистал, зато оба славились жестокостью и беспощадностью по отношению к тем, кто не соглашался лечь под «крышу» их кланов. При этом умение полизать зад того, кто сильней, похоже, было заложено в обоих братьях – или кем там они приходились друг другу – на генетическом уровне. Они чувствовали более сильных лидеров еще до предъявления претензий и оставляли подконтрольного им человека сразу и без разговоров.

Но Бойду нужна была поддержка этих недоразвитых. Позарез нужна. Крайне необходимо, чтобы волнения начались именно в Sway, где за порядком следил продавшийся СБА Ланг Ши. Только ни сам Гейдоев, ни его тупоголовый братец не должны знать, что станут зачинщиками бунта. А потом рассказать они уже никому не смогут – вряд ли их оставят в живых.

– Тебе Ланг Ши не мешает торговать? А производства: узкоглазые не уничтожают лаборатории? Или тебе достаточно электричества?

– Нет у меня никакого электричества, – отрезал Гейдоев.

Ну, может, электричеством его взять удастся?

– А если послушаешь меня, будет, – как можно мягче заверил его Бойд.

– Чего ты от меня хочешь, Шотландец?! – всплеснул руками Зелимхан.

Это уже лучше.

– Я хочу тебе помочь. Но и ты помоги мне.

– Как?!

Понятно, ты это вряд ли сообразишь. Тебе бы только молотком по чужим пальцам стучать и животы тупым ножом резать.

– Мне нужно, чтобы ты устроил моих ребят в клан к своему братцу. По-тихому, так, чтобы Ланг Ши или безы об этом ничего не узнали. Сможешь? Они расскажут, как избавиться от опеки китайцев.

– Нет, Шотландец, – Гейдоев посмотрел на протянутую ладонь и замотал головой. – Я тебе помогу, раз ты так хочешь, но и мы с братом тоже должны получить свою долю.

– Я тебе обещал электричество. По линии из Sway. Но смотри, чтобы о нашем уговоре никто не знал.

– Два раза в неделю в цех, где «синдин» льют, и дома – постоянно.

Бойд смотрел на этого щуплого чернявого отморозка и думал, что оставлять его вместе с братцем в живых, если их раньше не пришьет Ланг Ши, ни за что не станет. Ни при каких условиях.

– Идет, – согласился Бойд и снова протянул руку.

Гейдоев опасливо, как будто рука Шотландца могла обернуться раскаленной кочергой, пожал ее.

С остальными не пришлось долго возиться – большинство поимеют реальную выгоду от беспорядков в Анклаве: никакого контроля над нефтеналивной базой в порту, куда со дня на день должен прибыть очередной танкер; рост спроса на «синдин», пока сеть не вернут в норму после атаки на нее Лисы. Тех, кто никакой выгоды не имел (или Бойду не удалось их убедить, что выгода будет), пришлось припугнуть, пару раз устроили даже показательные выступления со стрельбой. Но в целом дело двигалось, люди были готовы.

Разумеется, почти никто из них не знал истинной картины: для каждого Бойд подготовил свой кусок пирога, каждого привлек своей выгодой. Некоторых, в ком, как оказалось, Шотландец ошибся, пришлось убрать – лишние слухи играли на руку аналитикам СБА.

В людные места – на рынках, площадях, в ночлежках – отправилось несколько десятков обученных по разработанной Флеттом программе агитаторов. Они заводили разговоры, убеждали людей, устраивали стычки. То, что придумал Лохлан, работало. Медленно, но верно недовольство росло.

И если рыжий профессор не ошибся, аналитики безов не должны ничего заподозрить. Народ всегда недоволен действиями властей. Даже если власти начнут бесплатно раздавать каждому по личной пищевой фабрике ежедневно. Это нормально, традиционное состояние общества. Так говорил Лохлан.

Вторым традиционным состоянием, которое Бойд прочувствовал на собственной шкуре, был стереотип власти. Все до единого лидеры преступных кланов воспринимали СБА как нечто дарованное Анклавам свыше. И боялись они не реальной силы, которой обладали безы. Когда начинали задумываться, признавали, что реальных сил у СБА сегодня намного меньше, чем когда-либо. Но все равно Служба Безопасности оставалась в сознаниях этаким «помазанником божьим», власть которого непререкаема и незыблема.

Бойд не был приверженцем какой-то Традиции и плохо разбирался в религиозных течениях. Но СБА, по его мнению, давно уже напоминала самую настоящую Традицию – люди верили в ее власть вообще без каких бы то ни было доказательств. Все были уверены, что доказательства есть, о них никто не задумывался.

В эфемерности власти СБА Бойд убедить никого не пытался. Это ему не требовалось – достаточно одного претендента на роль главного властителя Анклава.

Лохлан разработал хороший план. Он учел тот урок, что преподал ему Бойд, взяв с собой на ферму к зарвавшемуся Эвансу. Жертвы, разумеется, предполагались, но их масштаб был сведен к минимуму.

Один вопрос так и оставался открытым – куда девался сам Лохлан? Рыжий профессор исчез больше месяца назад. Никто не заметил, когда он ушел. Возможно, он не вернулся из очередного похода на улицы Анклава – Флетт любил собирать информацию для своих исследований и аналитических выкладок самостоятельно. Никто не знает. Его искали, но так и не нашли. Кто-то говорил, что видел его в Punkground, кто-то – в Лейте. Несколько человек даже утверждали, что разговаривали с профессором, но он не признался, что он и есть Лохлан Флетт. Бойд склонялся к мысли, что профессор, слишком легко относившийся к прогулкам по улицам в одиночестве, все-таки нашел неприятности на свою задницу. Скорее всего его уже не было в списке живых.

Имело ли это значение? Только в одном моменте: как ни гнал Бойд от себя эти мысли, но исключить, что Лохлан был чьим-то агентом, нельзя. Например, тех же безов. Шотландец вспомнил, как бросал монетку, решая – доверять ли Лохлану. Выпал орел. Глупая смешная забава – полагаться на монетку.

Бойд вытащил из кармана тот самый евродин, что бросал пару месяцев назад, и ударом большого пальца заставил его вращаться, подбросив вверх. Громкий удар правой ладонью о тыльную сторону левой. Что там? Шотландец осторожно, будто евродин был живой и мог убежать, приподнял руку. В этот раз была решка. В какой из бросков монетка врала? Чего теперь выяснять – отступать уже некуда.