Толмач - Гиголашвили Михаил

(«Хорошо, что не “о́рганы Сталина”, тоже отлично звучит и по теме подходит!» – подумал я, но промолчал.)

– …да, доигрались мы, нечего сказать, теперь тихо сидеть приходится и за грехи предков отвечать, которые не совершал!.. Ладно, перейдем к заключительным вопросам. С органами безопасности раньше не конфликтовали?

– Нет.

– Ну и отлично, хорошо. Политикой не занимались, с органами не конфликтовали, дело чистое. Добавить больше ничего не хотите?

Игорь, потупившись, тихо спросил:

– Паспорт когда отдадите?

– Паспорт? – удивленно переспросил Марк. – А перед посадкой в самолет, у трапа. Стюардессе. А она вам – перед самым выходом.

Игорь огляделся, как после страшного сна. Он, казалось, мысленно уже проделал весь обратный крестный путь и смирился с неизбежным. Потом задал последний вопрос:

– А в паспорте будет что-нибудь отмечено?

– Ничего. Мы не КГБ или Штази. О том, что вы тут у нас были, никто, кроме нас, не знает и знать не будет. Даже макаронники не узнают, чем дело кончилось. Если, конечно, очень не попросят рассказать. А украинцы – и подавно. Вы не террорист или наркобарон, чтобы о вашем прибытии извещать. Вы – простой гражданин, у которого была просрочена виза по болезни. У вас болезни есть?

– Да, радикулит иногда…

– Вот и отлично: лежали с тяжелым радикулитом, поэтому визу продлить не смогли. Все. – И Марк встал, давая понять, что интервью окончено.

В коридоре, пока мы шли вниз, Игорь заглядывал мне в глаза:

– Что же делать в такой ситуации?.. Что делать?.. Страшно. Ужасно. Кошмарно. Все летит к черту! Учеба, СD, концерты… Что делать, что?..

Я остановился и против своей воли брякнул:

– Хочешь мое мнение знать?.. Езжай сейчас тихо домой, пока немцы добрые. А в следующий раз подготовься получше: купи новый паспорт и говори, что имам грозил тебе не как частный тесть, а как имам, от имени всех мусульман – может, пройдет. Хотя сильно сомневаюсь.

– Но правда достали эти татары!.. В любом случае – спасибо вам большое за помощь и совет! – сказал он, прижимая к груди сверточек.

А потом, когда я шел на вокзал через лагерь, мимо людей, поникло сидящих на корточках возле пыльных площадок, на ходу просмотрел короткое заявление какого-то человека, которое мне дала для перевода фрау Грюн. Текст был предельно лаконичным, и под ним наверняка могли бы подписаться многие чадры, чалмы и фески из беженских лагерей: «Я Иванцов Иван. Родился ни знаю где ни знаю кагда. Вырас в деддоме. Патом был в интырнате. Кагда началас война изза таво что я русски я уехал в Маскву, там жыл до 99, патом уехал нелегал в ФРГ. У меня нет дома, жены, некаких родственикав, родины и вобше моя жызнь плахайя. Прашу разрешыть жыть в ФРГ».

Аха-аха…

Дорогой друг, спешу поделиться смешными новостями. Вчера с голощелкой встречался. И такое узнал!.. Тебе, бумагомараке, будет особенно интересно. Как, думаешь, тема ее диссертации называется?.. «Роль туеска в былинном эпосе»? «Жареные трюфли как основа русского реализма»?.. «Значение точки с запятой в “Войне и мире”»?.. Нет, родной, никогда не отгадаешь и голову не ломай… «Латентная гомосексуальность в русской классической литературе». Слыхал ли такое?.. Тема, оказывается, столь серьезна и злободневна, что за нее можно сразу две степени отхватить: по филологии и психиатрии. Вижу, что удивлен, и спешу рассказать.

По мнению этой апсирантки (вижу опиську, но не исправляю), все герои русской литературы – латентные скрытые гомосексуалисты, а героини – тайные лесбиянки. Из-за этих проблем они и не находят себе места, мечутся, ищут, фрустра их грызет, либидо заедает. Поэтому они лишние, ненужные, униженные и оскорбленные. Уже и методология выработана – три признака, три составные части латентной гомосексуальности: 1. Повышенные эмоциональные связи со своим полом, выраженные в попытках телесного контакта. 2. Комплекс вечной неудовлетворенности. 3. Комплекс донжуана.

Хвасталась, что про ее исследование даже в журнале писали. «В каком, – спрашиваю. – В “Крокодиле” или “СПИД-ИНФО”?» Нет, отвечает, в «Огоньке», № 12 за 2001 год!.. Дала две свои главы почитать. Прямо прозрел!.. И как это раньше не ясно было, что к чему?.. Вот дурья башка с тиннитусом!.. А еще ругал ее – мол, молода очень. Молода, да не зелена… Сама, кстати, из себя тоже очень ничего… И наверху достаточно, и внизу хватает… А главное, молода. Нам скоро только такие нужны будут. Слыхал про бытовой вампиризм?.. Старик высасывает энергию у молодки, взамен снабжая ее своими старческими отходами, что и приводит молодку в колодку, а старика – в облака. Ну это так, к слову.

По мнению мокрощелки, героев русской литературы следует делить не на хороших-плохих или добрых-злых, а на активных и пассивных (на коблов и ковырялок, чтоб тебе понятнее было). Вот мы, к примеру, всегда думали, что бедный Максим Максимыч плачет оттого, что Печорин его обидел, руки при встрече не подал. А дело тут глубже: Максим Максимыч плачет, потому что такого хорошего ебача, как Печорин, потерял – такого ему в горах Кавказа ни за что не найти. Они свою телесную любовь Бэлой только прикрывали. Печорин – типичный скрытый педик и донжуан. С доктором Вернером потом у этого наглого болта много чего слепилось. А ярый эксгибиционист Грушницкий его на дуэль вызвал из-за Вернера, а не из-за Мери, как многие думают.

Теперь отгадай, за что Онегин Ленского пришил?.. Из-за сестричек-лесбиянок?.. Нет, родной. Когда Ленский из Германии приехал, Онегин-валет стал к нему клеиться. А Ленский-дама капризничал, кокетничал, не хотел вступать с ним в связь. Вот и схлопотал пулю. Дал бы по-хорошему – может, и жить остался бы. Или, к примеру, почему Швабрин с Гриневым на дуэли дрались?.. А очень просто: кому дятлом, а кому белкой быть (Маша там – только так, для разогрева, на ошейнике потаскать). Это уже традицией стало – женский образ для сокрытия тайных дел вводить. И выводить.

Как гоголевские Иван Иванович с Иваном Никифоровичем из-за последней палки поссорились, ты уже сам можешь догадаться. С Германном из «Пиковой дамы» тоже все ясно – типичный геронтофил, к старухе по ночам лазал, довел ее наконец до любрикации, а она возьми и умри от счастья под его елдой. Так и не успела тайны трех карт выдать, а ведь хотела уже, почуяв, как оргазм из глубины времен приближается. Но не судьба была ей кончить – сама скончалась. Чацкий, между прочим, тоже вовсе не к Софье, а к Молчалину всю дорогу клеился. Батон Молчалин там главной наташкой был. Скалозуб его замучил – где ни поймает, там и даст за щеку, даже грозился передние зубы выбить для удобства.

А Вронский?.. Конечно, вовсе не к Анне, а к ее мужу, Каренину, приставал. Вронский с детства был известен в Петербурге, как ножной фетишист. А у Каренина, ходили слухи, большие пальцы на ногах были соблазнительно оттопырены от подагры. Вот Вронский и ходил, крутил, не знал, как к делу приступить. А в итоге, как всегда, женщина пострадала. В «Войне и мире» – вообще полный содом: Пьер и князь Андрей, Пьер и Долохов, Пьер и масоны, Пьер и Куракин, Пьер и Наполеон, Пьер и народ – короче, затрахали бедного Пьера до безумия. Жена его, Ростова – типичная коблуха, у Элен Безуховой ковырялкой с детства состояла. И с племянницей Соней всю дорогу плотный телесный контакт крутила. Толстой традицию крепко развил и всех баб лесбиянками сделал. И правильно – чего героиням простаивать?.. Пусть, как могут, свою композиционную роль отрабатывают. В творчестве Толстого один только отец Сергий нормальным мужиком оказался, да и то под конец себе член топором отрубил.

О том, что активный дятел Штольц со школьной скамьи беспощадно драл пассивного белку Обломова, аспирантка целую главу написала, где на эмоциональные связи и телесный контакт особенно напирала. Но инцест между Адуевым-старшим и Адуевым-младшим почему-то проглядела и пропустила. Мала еще, не знает, что больше всего у дядей на племянников стоит.