Рука мертвеца - Джордж Мартин

Копатель пожал плечами.

– Жила в Джокертауне под вымышленным именем. Ты бы видел где – настоящая дыра. У девчонки был характер. Это я допускаю, но вряд ли она осознавала, что творит. Если бы даже и захотела, не могла бы быть более скрытной. Когда она приехала, носила даже эту черную мусульманскую, как ее то бишь, чадру. Правда, быстро перешла на американскую манеру одеваться, но это не слишком помогало, она была единственной натуралкой в отеле и, что было очевидно, ненавидела джокеров.

– Тогда какого же черта она работала вместе Гимли и Хризалис? – тупо спросил Джэй.

– Она не работала с Хризалис, – сказал Копатель. – Идея полностью принадлежала Гимли. Пророчица всегда была против. Все время между ними была борьба. Они все время боролись. Религия, политика, стратегия – ни в чем не было согласия. – Он пожал плечами. – Ну, политика укладывает в постель странных партнеров, правда?

Джэй нахмурился:

– Откуда тебе это все известно?

– Мне рассказала Хризалис, – признался Копатель. – У Гимли в его небольшом заговоре была утечка, ну, ты же понимаешь, если уж в Джокертауне что-то просочилось, можешь поставить свою задницу, что Хризалис про то прослышит.

– Угу, – задумчиво произнес Джэй. Он медленно встал на ноги.

– Куда ты сейчас? – спросил Копатель.

– В Джокертаун, – сказал Джэй. – Нужно срочно проведать последний адрес Пророчицы.

7.00 вечера

Бреннан беспомощно осматривался у Ласточек, гадая, что он здесь делает в одиночестве. Дженифер ожидала его снаружи, поскольку войти в такого рода клуб, не привлекая внимания, ей было невозможно. Он подошел к стойке и спросил «Талламор». Он в молчании цедил его, лениво и бесцельно размышляя обо всем, когда невнятный пьяный голос произнес:

– Ты был приятелем моей малютки.

Он недовольно взглянул, сделал два глотка и застыл в изумлении. Человек, который это сказал, походил на Джо Джори, но изменившегося. Почти исчез подбородок. Нос превратился в свиное рыло, и из ухмыляющейся пасти беспомощно торчали двухдюймовые клыки. Глаза-бусинки сделались красными, будто он часами пил или плакал.

– Что случилось? – спросил Бреннан.

Джори беспомощно пожал плечами, как человек, ко всему безразличный.

– Не знаю. Прошлой ночью зашел в бар. Вход с переулка, швейцар весь в черном. Он как-то странно улыбался и впустил меня за так, ничего не взял. Я там народу рассказывал про мою девчушку, какой она была красавицей, пока ее не заразил вирус, и что он с ней сделал. А они мне наливали и говорили, как им жалко, что мой ребенок сделался джокером, и просили про это всем рассказать. Я влез на сцену и рассказал всем, как это все противно и что у нас в Оклахоме джокеров нет, а они все надо мной смеялись. Смеялись, пока один не крикнул: «Теперь есть!» – и этот мерзкий вышибала выбросил меня из бара. Я пошел в другое место, и там народ надо мной насмехался, пока я не понял, что случилось что-то ужасное, будто кто-то напялил мне на лицо маску и я не могу ее снять. Пил, пока не вырубился, а наутро пошел в тот бар, чтобы мне вернули мое настоящее лицо, а бара-то нет. Нет его там…

Голос его перешел в мучительные рыдания, и Бреннан против воли проникся жалостью к сбитому с пути человеку, который зашел так далеко. Он нарвался на место, о котором Бреннану упоминали лишь шепотом: Дикие джокеры в Крысином переулке, где кости мертвецов пропадают, где все в опасности и почти никто не выходит неизменным, всегда меняясь к худшему.

– Помогите мне… – простонал Джори.

– Чего вы от меня хотите? – тихо спросил Бреннан.

– Верните мне лицо, – попросил Джори, но Бреннан помотал головой.

– Не могу, – произнес он тем же мягким голосом.

– Тогда возьмите мне бутылку. Прошлой ночью у меня отняли все деньги. Все деньги и лицо.

Бреннан с минуту рассматривал его, затем подал знак бармену и положил на стойку двадцатку. Когда явилась бутылка, Джори прижал ее к груди и суетливо двинулся прочь. Бреннан видел, как он исчез в переполненной зале. Тут он и заметил девушку с голубым ртом.

Она была у стойки с мужчиной, выпивала с ним и чуть громче, чем надо, смеялась, когда он заговаривал. Она стояла так близко к нему, что ее голые колени упирались ему в бедро, при этом она играла с его волосами, завивая их в колечки средним пальцем. Бреннану она показалась знакомой, и тут он осознал, что это Лори, та самая хозяйка, что сопровождала его в покои Квинна, когда Эскимос представлял свой восторг. Она была из тех, кто демонстрировал, как легок и безопасен этот наркотик.

Бреннан, прихватив свой «Талламор», двинулся вдоль стойки. Он остановился перед мужчиной так близко, что тот невольно взглянул вверх. Улыбнулся ему.

– Я хотел бы поговорить с дамой.

Мужчина поначалу, как видно, хотел возразить, затем передумал.

– Конечно, приятель, – сказал он. – Здесь полно милашек.

Он слез с табурета, и Бреннан занял его место. Лори пронаблюдала, как мужик уходит, затем обратила внимание на Бреннана. Улыбнулась. Голубые десны и язык в сочетании с белыми зубами и красными губами делали улыбку зловещей.

– А ты, похоже, любишь повеселиться, – с надеждой сказала она. Очевидно, она его не узнала, да это и понятно: в прошлый раз она его видела в маске Мэй Уэст.

– Люблю.

– Клево. – Улыбка стала шире, глаза ярче. – Пошли наверх, милый. Я тебе смогу показать такое, чего ты еще не видел.

– Правда?

– Конечно. Поверь мне. – Она потянула Бреннана с табурета. Ладони ее были потными, и от нее исходил слабый кисловатый запах, аромат пота, заглушенный дешевым дезодорантом.

Комната ее представляла собой крохотный отсек с неряшливо заправленной кроватью. Она прикрыла дверь и улыбнулась Бреннану с притворной скромностью.

– Милый, сначала о деле. Потом станем друзьями. Сейчас, – продолжила она в ответ на кивок Бреннана, – это стоит стольник. Но всего лишь за сто пятьдесят я тебе дам кое-что особенное. Действительно ни на что не похожее.

– Что же это? – спросил Бреннан.

Она уже выдвинула ящик шаткой переполненной тумбочки.

– Это называется «Восторг», миленький. Прямо на небеса возносит.

Она извлекла флакончик с голубым порошком, очень похожим на тот, что Бреннан уже видел той ночью на вечеринке. Но, достав, не могла от него отвести взгляда. Она взирала на него, побледнев, руки ее начали чуть дрожать. Откупорив, она смотрела так, будто там ключи от царства.

– Что это дает? – спросил Бреннан, внимательно разглядывая ее.

– Дает? – Как бы не в состоянии больше противиться, она опустила указательный палец во флакон и затем медленно им провела по уже испачканным губам. Улыбнувшись, она облизала кончик пальца, как если бы пробовала изысканное лакомство. – От него все такое вкусное делается и приятное. Давай я тебе немного на член намажу, и он станет не из мира сего.