Подари мне себя до боли (СИ) - Пачиновна Аля

— Пей, пей, джаным, — ласково проговорил мужчина и подтолкнул бокал к Сониным губам за ножку. — Шерефе!

Она пригубила, только чтобы он отстал. И окончательно убедилась, что Нелька притащила их в западню. Вкус розового Кристалл горчил. Это было то самое шампанское, но в нем было что-то ещё. Что-то постороннее. Нехорошее.

Соня быстро взглянула на подругу. Эта дура, видимо, на нервах, залпом осушила весь бокал. И икнула.

— Понравилось? — с кривой ухмылкой поинтересовался Джамаль у Нелли, налил в ее бокал ещё.

У Сони перехватило дыхание, когда стало ясно, что подруга вознамерилась выпить и эту порцию отравы.

— Пей, пей, — повторил он Соне.

— Я не пью алкоголь, вообще-то, — сказала она. Слабый аргумент, конечно, но вдруг прокатит…

— Пьёшь, пьёшь, — с той же фальшиво-ласковой интонацией проговорил Джамаль и снова подтолкнул Сонину руку с бокалом.

Он ждал. В сощуренных глазах его зажегся недобрый огонёк. Двое других мужчин замерли с открытыми ртами, наблюдая за тем, как Соня вынуждено подносит бокал к губам и делает глоток. Потом ещё и ещё. Жидкость с трудом проходила по пищеводу, будто это было не вино, а песок.

— До дна, до дна, — напутствовал мужчина, поддерживая Сонин бокал за основание ножки, пока она не выпила все до капли.

«Ну всё, приехали» — хихикнул кто-то в ее голове.

— Да вы садитесь, девочки, не стесняйтесь. В ногах правды нет, — подал голос брат Камиль и чуть отодвинулся, освобождая место рядом. — Мы не кусаемся, джаным, аэтег алмая гельмек! — гоготнул он и клацнул пастью.

— Мы сядем, — сказала Соня. — Но сначала нам надо макияж поправить.

Камиль поднял на неё затуманенные глаза, перевёл их на пузатого Каху, толкнул его в плечо локтем и что-то быстро коротко сказал не по-русски. Тот молча достал из заднего кармана брюк пакетик с белым порошком.

Соню обдало кипятком.

— Э, н-нет, вы не так поняли. Нам в туалет надо. Где тут у вас уборная?

Джамаль подошёл к двери, приоткрыл и щёлкнул пальцами в проем. Тут же появился криворотый.

— Проводи в туалет, — приказал мужчина, и тихо добавил: — Проследи, чтобы все в порядке было, тамам?

Понятно, просто сбежать — не вариант. Не дадут.

Охранник довёл их до одной из дверей в том же коридоре.

— Прошу, — казал он, открывая перед девушками дверь женской уборной.

Как только дверь закрылась, Соня схватила Нельку за плечи и сильно тряхнула.

— Надо вызвать рвоту! Слышишь? — голубые Нелькины глаза подернулись рыбьей мутью и уже, казалось, глядели в разные стороны. — Сможешь?

— Чё её вызывать… — медленно проговорила Корнеева, бледнея, — она сама придет сейчас, по-моему.

Соня запихнула подругу в кабинку. Сама скрылась в соседней.

Два пальца в рот. Желудок скрутило спазмом, но ничего не вышло. Попробовала ещё раз. Из глаз брызнули слёзы. Соня почувствовала, как на лбу вздулись вены. Наконец, получилось исторгнуть из себя часть выпитого. Знать бы еще, что за дрянь они туда намешали. Хотя, в сущности, какая разница.

В соседней кабинке зашумела вода.

— Ты как? — спросила Соня у Корневой, когда та подошла к раковине и встала рядом, сунув под кран трясущиеся руки.

— Не знаю… — проблеяла та и шумно высморкалась.

— Если выберемся живыми, я тебя собственными руками придушу! — Соня плеснула в лицо водой. — Надо думать, как быть дальше.

— Звони Моронскому! — выпалила Нелька.

— С ума сошла!!! — рявкнула Соня. — Ещё не хватало! Я как ему в глаза буду смотреть!? Как я это все объясню? — Она обвела руками помещение, — нет уж, дорогая, сами вляпались, сами и выпутываться будем.

— Блиииин, чё делать? — Нелька чуть не плакала. — Слушай, может, какую болезнь изобразить? Ну там припадок, например…

— Делай, что хочешь, Корнеева! Хоть морским узлом завяжись, хоть трупом прикинься!

Нелька подняла телефон к лицу, потыкала в экран дрожащими пальцами.

— Чееееерт, прикинь, связи нет! Я слышала, в некоторых клубах ставят убойные заглушки, чтобы ментов не вызывали!

Она ещё раз потыкала. Тщетно.

— Соооооняя… — заныла подруга, — прости меня, пожалуйста, я идиотка…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Сопли не распускай. Мы должны вернуться туда при макияже, не забыла? Надо тянуть время, сколько можно. Дождёмся подходящего момента и попробуем свалить. Возможно, получится улизнуть в общий зал, смешаться с толпой. Заговариваем им зубы, намекаем на неподходящую обстановку и венерические заболевания…

Соня глянула на себя в зеркало. Видок ещё тот, конечно. Взгляд потускнел, нос красный. Губы бледные. Нелька была не лучше. Под глазами размазалась тушь, щеки горели, волосы торчали в разные стороны.

— На, причешись! — Соня протянула Нельке расчёску. — И молись всем святым, Корнеева. Нам только чудо теперь поможет.

***

Макс лежал у себя в гостиной на диване, закинув на его спинку ноги в чёрных кожаных брюках и в берцах. И листал в телефоне биржевые сводки и графики котировок. Он собирался покататься по ночному городу на байке, но всё что-то никак не мог подняться. Сейчас вот ещё минут пять поваляется и рванет.

— Максик, дорогой! — услышал он женский голос позади. — Я всё, поехала.

Моронский лениво поднялся с дивана.

На пороге, с корзиной белья стояла Римма — его домработница, служившая у него уже шестой год и ставшая почти родственницей.

— Да, давай. — потянулся Макс и зевнул. — Ты теперь когда?

— Ну, во вторник, если раньше не понадоблюсь. — Римма поставила корзину на пол. — Сейчас быстро белье разложу только. Кстати, — она извлекла из неё что-то чёрное, — я тут, давеча, опять трусы под кроватью нашла.

Она протянула ему кружево на указательном пальце и подбоченилась.

— Сцену ревности мне теперь закатишь? — он резко стянул с ее пальца трусы и скомкал в кулаке.

Римма дёрнула бровями вверх.

— Что? — спросил Макс.

— Это не первые трусы, которые я у тебя нахожу, но ты ни разу не вырывал их у меня из рук.

— Они тебе все равно не налезут!

— Вот ты всё-таки… Макс! Ремня тебе мало давали в детстве за твой язык. Как тебя ещё девки твои терпят!

— Не знаю, сам в шоке.

Римма цыкнула и закатила глаза.

— Жениться тебе надо! — заключила она, покачав головой.

— Мне и твоей пилы вполне хватает!

Римма ещё раз вздохнула, подняла корзинку с пола и двинулась к гардеробной, но остановилась и сказала:

— Да… наверное, нет в природе женщины, которая бы выдержала твой характер!

— Да. Ты — единственная. — Макс послал женщине, моложе своей матери всего лет на пять, воздушный поцелуй. — Внучкам привет!

Макс раскрыл ладонь. Покрутил кружево на пальце, снова скомкал, поднёс к носу. Зубы сами собой сжались, а в паху затвердело.

Сумасшедшее влечение. Неуправляемое.

Он никогда не ждал и не просил разрешения своим действиям, считая все эти расшаркивания лишней старорежимной формальностью.

Veni, vidi, vici!

И только Орлову нетерпеливый эгоист Моронский боялся сломать своими колючими объятиями… вернее, хотел, чтобы она ему это позволила. Сама. Вернее, попросила.

Позвонить ей? Прокатить на байке. Потом, кто его знает, может и на члене. Чего до завтра ждать? Тем более, завтра уже вот-вот наступит. И ей уже, наверняка, всё можно…

Он взял в руки телефон. Прежде, чем набрать Соню, уже по привычке открыл профессиональное приложение-шпион, считывающего IMEI её нового телефона. Подождал, пока загрузится обновление. Достал сигарету, подкурил. Сделал глубокую затяжку.

И застыл. В кишках похолодело, будто он ведро льда опрокинул в себя.

— Какой ещё, на хуй, Шафран!?

Он не поверил глазам. На часах десять, начало одиннадцатого. Она же дома была, он проверял часа два назад! Даже перезагрузил приложение. Но ничего не поменялось. Зелёная точка была там же.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Ошибки быть не могло.

Соня. Его девочка была сейчас в притоне у сочинского турецкоподанного отморозка — Джамаля Ознаура.

Макс с силой полоснул ладонью по лицу вверх-вниз. С трудом протолкнул вставший в горле тугой комок. Потушил сигарету, вскочил с дивана, быстрым широким шагом двинулся к сейфу. Набрал код, открыл. Достал глок-18, проверил магазин, запасной сунул в задний карман брюк. Пушку спрятал за пояс. Двинулся к лифту, на ходу натягивая футболку и кожаную куртку.