Колыбель для мага - Ирина Шерстякова

Через пару недель толпа ищущей любви молодежи схлынула, разочаровавшись в знахарке из-за отсутствия немедленных потрясающих результатов. Аннеке, хоть и потеряла клиентов, вздохнула с облегчением, очень уж боялась недовольства Великой Матери.

Но отдых продолжался недолго: явился купец, терпящий значительные убытки при торговле и желающий получить какое-нибудь магическое устройство, оповещающее его о появлении воров.

После осмотра лавки купца и долгой возни дома Аннеке, не делавшей и даже не видевшей ранее ничего подобного, удалось научить нефритовую собачку, подаренную достойному торговцу в детстве матерью, громко тявкать, как только в лавку входил человек с нечестными намерениями. Купец получил даже больше, чем хотел: на следующий день он прогнал пинками молодого помощника и двух продавцов. Сам старик оказался добропорядочным, щедро вознаградил знахарку и порекомендовал ее всем своим знакомым и родственникам.

Дела пошли хорошо и у Аннеке, и у Бауглока, поскольку взыскующие волшебства частенько выпивали в трактире стаканчик вина для храбрости перед сеансом магии, а оголодавшие, как правило, после сеанса здесь же оставались перекусить.

А еще через неделю к двери " Петуха и Кастрюли" четверо дюжих слуг принесли богатый, украшенный золотыми кистями и резьбой паланкин. Из него выбралась крупная смуглая женщина с черными вьющимися волосами, убранными в замысловатую прическу, в богатом шелковом пунцовом платье, увешанная очень необычными драгоценностями: например, на ее шее в золотой, редчайшей работы оправе на золотой цепочке замысловатого плетения висел очень старый, какой-то черноватый зуб, похожий на человеческий, но гораздо крупнее; на пальце же красовался большой голубой алмаз, вставленный в простое железное кольцо. Дама вошла в трактир, надменно кивнула поспешившему навстречу ей Бауглоку и потребовала Аннеке.

Это была староста колдовской гильдии Ахта Ораса. Она немедленно учинила поспешно явившейся Аннеке строжайший экзамен, продолжавшийся часа три и измотавший девушку до крайней степени. После, несколько подобрев, что было почти незаметно для постороннего глаза, Ораса строго очертила область действий Аннеке в Ахте: городской совет запрещал наводить порчу и прерывать беременность, нельзя было заниматься целительством по договору с гильдией лекарей и запрещалось рассчитывать по звездам гороскопы без соглашения с гильдией астрологов. Колдуны не хотели неприятностей. Выяснять отношения с собратьями по ремеслу, с которыми у Аннеке могут перекреститься дороги, гильдия также запрещала. В крайнем случае дозволялось прибегнуть к суду совета гильдии, состоящему из десяти старейших магов. И не забывать отдавать в гильдию десятую часть выручки.

Для уверенности в послушании Аннеке староста отстригла у нее прядь волос и взяла из пальца каплю крови на чистый носовой платок. Теперь в случае бунта молодой знахарки гильдия сможет достать ее где угодно и наказать. С этим Ораса отбыла, на прощание еще раз предупредив Аннеке о важности повиновения колдовской лиге.

Этот визит оставил у Аннеке неприятный осадок. Никто никогда не принимал у нее экзамена, никто в такой резкой форме не указывал ей, что можно делать, а чего делать нельзя, даже суровая Мати, не говоря уж о Тэш, которая вообще никогда не сказала Аннеке ни одного рез-кого слова, а к послушанию побуждала лаской и уговорами. Кроме того, Тэш всегда оказывалась права, и пренебрегать ее советами было по меньшей мере неблагоразумно. Это она поняла еще совсем маленькой.

Аннеке вздохнула. Ей почти все время приходилось лечить больных. А теперь, если к ней придет за помощью заболевший, она вынуждена будет отправить его к противному сгорбленному старикашке Лепрою, лекарю, который жил по соседству, ходил все время в грязном засаленном камзоле, не менявшемся и не стираном, наверное, несколько лет, и вечно при встрече бормотал в спину Аннеке гадости и скабрезности. Девушку после таких любезностей так и подмывало наложить на лекаря какое-нибудь заклятье позаковыристее, но каждый раз становилось жаль старика: матушка Тэра рассказывала, что его бросила жена, убежав с учеником Лепроя, а единственный сын умер от чумы. Отец, понятное дело, не сумел его спасти. Но, несмотря на все сострадание, лечиться у Лепроя Аннеке не пожелала бы никому: от всех болезней старик пользовал кровопусканием и нарывным пластырем. И у него уже были скандалы с недовольными больными и их родственниками.

Аннеке подумала, что если к ней обратится опасно больной человек, она ни за что не сможет отослать его к соседу-лекарю, пусть лучше ее накажут, чем терзаться потом невольной виной, если старикан угробит пациента. Интересно, а больной промолчит, что лечился у Аннеке, если его попросить об этом? Или наоборот, раззвонит всем знакомым? Можно, конечно, наложить заклятье немоты... Но за наведение порчи, к которой, без сомнения, причислят подобное заклятье, тоже причитается наказание... Нет, насколько труднее жить и работать в городе!

Аннеке походила по кладовке, в которой принимала посетителей и проводила ритуалы, и которую хозяин трактира Бауглок, а следом за ним и все остальные уже называли "колдовкой", прибралась, смахнула пыль, переставила на другое место статуэтку Великой Матери и чучело совы. Обновила защитные заклинания, еще послонялась из угла в угол. Села, подышала особым образом, восстанавливая силы и отгоняя недовольство и раздражение.

Достала любимую с детства старинную, рукописную, с красочными миниатюрами, поколениям передаваемую от наставницы к ученице, давным-давно лишившуюся переплета, зачитанную до дыр книгу Тэш, называющуюся "Травы и заклинания", перечитала несколько страниц, отложила книгу.

Посидела с закрытыми глазами, представляя красную розу, которая расцветает из бутона, раскрывается, красуясь под солнцем, качается на ветру и отцветает, роняя по одному свои сто полупрозрачных лепестков.

Медитация заняла у Аннеке почти час и немного успокоила чувства. Девушка подумала вдруг, что ее жизнь, в сущности, почти не изменилась: все так же она сидит на одном месте, принимает клиентов, ходит за травами, хоть и не в горы, а в лавку к аптекарю, колдует понемногу, совершает каждодневные ритуалы ублажения духов, очищения тела, души и дома. Все как дома, в деревне. А ведь она хотела получить новые знания, увидеть мир, найти друзей.

Со знанием, пожалуй, можно погодить, еще не улеглось в голове и не освоено знание, данное ей Эшеаше. Увидеть мир - тоже рановато, она едва освоилась в Ахте. А вот найти друзей - этим и надо заняться. Мышонок Терент совсем еще ребенок, хотя и ведет себя как ее старший брат, сильный и знающий опекун младшей сестренки, но где-то в глубине его существа Аннеке чувствовала детскость и беззащитность, тщательно скрываемые бравадой.