Полковник Касаткин: «Мы бомбили Берлин и пугали Нью-Йорк!». 147 боевых вылетов в тыл врага - Максим Свириденков

Льдина была выбрана та, где дрейфовала экспедиция «СП-6» во главе с Серлаповым. Им поступила команда из Москвы срочно подготовить громадную по северным меркам взлетно-посадочную полосу к приему тяжелых самолетов. Полярники гадали, что за гигантскую машину к ним пришлют. Нелегко им пришлось, но ребята были изобретательными. Чтобы выровнять поверхность полосы, они пробурили во льду отверстия. Через эти отверстия пошла морская вода. Она замерзла, в результате получился громадный ледяной каток, хоть коньки доставай! Сверху лед присыпали снегом, который потом был утрамбован, как следует.

Что произошло дальше. Первой к ледовому аэродрому «СП-6» шла тройка «Ту-16», где лидировал Алехнович. Он должен был сесть на ледовый аэродром, без выключения двигателей развернуться и тут же взлететь. Сразу после него то же самое нужно было проделать еще двум экипажам, а за ними подлетели бы и «Ту-4», от них требовалось разгрузиться на льдине и вернуться в Тикси.

Однако на практике получилось вовсе не так гладко. На ледовых аэродромах не были предусмотрены специальные рукава для стоянок, чтобы отрулить от взлетной полосы в сторону, а делались специальные карманы. В них закатывали самолет так, чтобы он стоял носом на полосе, а весь — за полосой. Алехнович приземлился, снова пошел на взлет, «Ту-16» пробежал пятьсот метров… И вдруг его что-то повело, и он консолью чиркнул по носу стоящего в кармане самолета «Ил-14».

К счастью, Алехнович сообразил и тут же затормозил, поставил реверс, выкатился в снег. В результате «Ту-16» остался цел, только консоль была обрезана, а у «Ил-14», который он зацепил, обрезался нос. Никто из экипажа серьезно не пострадал, по сути, испугом отделались. Алехнович запретил посадку двум остальным «Ту-16», а «Ту-4» сели нормально.

Но, так или иначе, начался большой скандал: как быть? Сразу пришлось передавать радиограмму, докладывающую об аварии. Затем нужно было узнать и доложить, какой сложности авария и нужна ли техпомощь. Тут же выслали комиссию, которая выявила бы нанесенный урон: нужно ли всю плоскость везти на место аварии, а ее целиком можно только кораблем доставить, либо одну консоль можно поменять (это съемная часть на конце крыла), ее можно привезти почти на любом самолете.

Дальше события развивались стремительно. Только прошла первая телеграмма, буквально через час над ледовым аэродромом появилась американская летающая лодка «Каталина» и прошла на малой высоте, фотографируя происходящее. Что в результате получилось? На следующий день практически во всех главных западных газетах вышла статья, в которой говорилось, мол, русские сделали аэродромы на льдинах и грозятся бомбить американцев, однако Бог хранит США, и в результате неумелых действий полковник Алехнович сломал самолет. В доказательство и снимок прилагался — пожалуйста, смотрите! Конечно, после этого вышел приказ самолет не ремонтировать, а срочно утопить, что и было выполнено. Самому Алехновичу дорого стоило происшедшее, его уволили в запас с формулировкой «по болезни». А на льдины после этого случая уже больше не садились ни наши, ни американские реактивные бомбардировщики.

Что еще? Не знаю, сойдет ли это за анекдот, но расскажу, как я провел свой день рождения на Диксоне. Буквально за несколько часов до этого судьба мне сделала очень интересный подарок. Перед полетом на Диксон я ночевал на острове Гофмана. Там был аэродром на куполе ледника, и когда я утром взлетал, то как раз, едва я начал набирать высоту, от этого ледника откололся айсберг. Представьте, выйдя на кромку острова, я глянул влево и увидел, как огромная глыба сползает в океан, только круги расходятся по воде, словно от поплавка, который никак не может утихомириться. Над водой возвышалась только одна четверть то окунавшегося, то всплывавшего айсберга. Такое словами не опишешь, это можно только увидеть.

Конечно, я сразу доложил по радио о происшедшем.

— Сделай круг, посмотри, когда еще такое увидишь! — предложили мне.

Я так и сделал. Айсберг начинал медленно по течению отплывать от острова…

Получив такой подарок, я полетел на Диксон. И тут возник еще один интересный момент. Родился я в мае, а май — это полярное лето, солнце практически не заходит. А когда круглые сутки стоит день, теряешь ощущение времени. Прилетел я туда, а меня спрашивают:

— В футбол будешь играть? Или хотя бы посмотреть пойдешь?

— Какой футбол?

— А у нас в 3 часа ночи футбол.

Вот как! А когда я рассказал на Диксоне об айсберге, мне объяснили:

— Тебе крупно повезло, такое даже среди старых полярников не каждый видел, — и спросили: — Ночевать будешь у нас?

— А куда я денусь, если у меня сегодня день рождения?

Поздравили меня, через пять минут весь Диксон знал, что у меня праздник. Ребята позвонили в магазин. Мне там бутылку шампанского дали «из-под полы». На Севере с этим было очень строго, шампанское продавали только на большие праздники. А мне еще и закуски дали в придачу. Возвращаюсь из магазина, а все подходят и спрашивают:

— В каком ты номере гостиницы?

И я приглашал всех. Мы сразу стол накрыли. Я спросил у пришедшего диспетчера:

— Завтра никуда не летим?

— А куда ты полетишь? — ответил он мне. — Я тебя не выпущу завтра. Давай, празднуй!

В гостинице начали лепить пельмени. Для приглашенных у меня кроме означенной бутылки шампанского была канистра спирта (20 литров!). Диспетчер предложил мне:

— Давай Чухновского пригласим!

А я еще в школе много читал об этом летчике. На знаменитом ледоколе «Красин», который одним из первых пробивал Северный морской путь, был гидросамолет. Его спускали краном на воду и так же поднимали краном на борт. (А такое, чтобы садиться и взлетать с палубы, тогда только в фантастических романах было.) Пилотом на этом самолете был Борис Григорьевич Чухновский, знаменитый полярный летчик. Он еще во время Гражданской войны участвовал в боях против Врангеля, затем возглавлял авиацию Волжско-Каспийской флотилии. А с конца двадцатых годов начал участвовать в северных экспедициях. В 30-е годы он стал инициатором авиационной разведки ледовой обстановки в Баренцевом море и в Северном Ледовитом океане. К Великой Отечественной Чухновский был уже полковником и воевал в Арктике.

Услышав о нем, я опешил:

— А он еще жив?!

— Не только жив, он тут на острове Диксон на заливе делает снежный аэродром для самолетов на лыжах.

Вот так я познакомился с еще одной живой легендой и, можно сказать, одним из героев моего детства. Видите, сколько сюрпризов и подарков преподнес мне Север!

Глава седьмая