Золотой ворон - Тисато Абэ

У самого уха девушки что-то глухо бухнуло. Прозвучал стон, и захват ослаб.

Коумэ сбросила руку мужчины с горла, однако Юкию, который попытался прикрыть собой Коумэ, схватили сзади за шиворот, и он похолодел: мужчина остался жив, рукоять меча просто ударила его по голове.

Юноша успел лишь мысленно ойкнуть, как подоспевший молодой господин выкрутил противнику руку, которой он держал Юкию за ворот. Нож выпал из рук преступника и скользнул по полу. Молодой господин из захвата бросил мужчину на землю.

Юкия, которого хозяин тоже оттолкнул в сторону, не был к этому готов и ударился лицом. Перед глазами засверкали звезды. Но его внимание привлек не молодой господин, который пытался прижать врага к полу, и не сопротивление негодяя. Остолбеневшая фигура оказалась рядом – это была мать Коумэ. В руках она зажала нож, который молодой господин выбил из рук ее сообщника. С блестящего лезвия капали алые капли.

– Хацунэ, беги!

Мужчина подскочил, схватил изумленную мать Коумэ за руку и рванулся вперед. Он врезался в кого-то из зевак, но Юкия не сумел их остановить.

На полу лежал молодой господин. Он сжимал бок, в полной тишине под его телом разливалось море крови.

– Ваше Высочество…

Ответа не было. Между бровями залегли морщинки, на бледном лице бисеринками застыли капли пота.

– Ваше Высочество! – закричал Юкия.

На улице послышались шаги подбежавших воинов.

Глава шестая. Таинственные огни

Лил дождь, капли тяжело били по земле. В темноте грохотал гром, сверкала молния, раз за разом освещая мокнувших во дворе воинов.

Потерявшему сознание наследнику оказали срочную помощь, а потом перенесли его в усадьбу Северного дома неподалеку от Симобары. Узнав молодого господина, пораженные члены семьи главы Северного дома позвали своего лекаря, и тот сразу взялся за лечение. В отдельном доме, где постелили наследнику, было шумно, люди постоянно сновали в разные стороны.

Юкия молча наблюдал. Молодой господин лежал посреди комнаты, лицо его побледнело, он напоминал куклу хиина[18]. Только алая кровь, сочившаяся сквозь ткань, приложенную к боку, показывала, что он живое существо.

Вокруг перекрикивались и суетились занятые своим делом лекарь и его помощники. Юкия еще сумел постараться и не мешать им, но что ему делать – не знал. Он вышел на мокрую веранду, чтобы не путаться под ногами, и уселся на краю бамбукового настила.

Было свежо, но холода он, как ни странно, не ощущал. Дождь начался еще с приходом сумерек, и непохоже, что он скоро закончится. Уже приближалась ночь, но ливень только усиливался. Под струями дождя на двор перед зданием опустилось несколько коней.

Сначала за потоками воды Юкия не разглядел, кто это, но когда человек, спрыгнув с коня, приблизился к нему, он тихонько вздохнул:

– Госпожа Хамаю…

За ней следовал Нацука. Не обратив внимания на Юкию, они бежали к молодому господину.

В комнате заспорили. Наконец на неверных ногах вышел Нацука, бессильно оперся спиной о лестницу и опустил голову. При виде его Сумио не вытерпел, прибежал со двора и, рухнув на колени, застыл перед Нацукой в глубоком поклоне.

– Это все моя вина! Мне нет оправдания! Вы ведь столько раз предупреждали… – звучала печальная исповедь.

Но лицо Нацуки оставалось безжизненным, словно он увидел конец этого мира.

– Что теперь извиняться? Если он умрет, все кончено. – Нацука закрыл лицо руками, будто от нестерпимой боли.

Матери Коумэ и ее мужу не удалось сбежать, их тут же схватили подоспевшие люди Сумио. Они опоздали совсем чуть-чуть.

Под дождь к растерянным юношам вышла Хамаю. Она прошла мимо Юкии, который не нашелся что ей сказать, босиком спустилась в сад, где уткнулся в землю Сумио, грубо схватила его за ворот и отвесила ему пощечину. Сумио упал в грязь. Однако во взгляде Хамаю, смотревшей на него сверху вниз, не было ни гнева, ни горя.

– Ты ответствен за то, что оставил его и небрежно отнесся к своей обязанности охранять его. Это твое наказание. – Хамаю оставалась холодной. – И чтоб больше глупостей не придумывал!

– Госпожа Сакура! – растерянно произнес Нацука, глядя то на распростертого на земле Сумио, то на жену брата.

Та фыркнула, словно смеясь в ответ:

– Нацука! У тебя рожа как у мертвеца! Тебе что, сейчас заняться нечем? От того, что ты тут сидишь, ему лучше не станет.

С этими словами Хамаю отвесила и Нацуке пару пощечин.

– Будет так, как будет. Если у тебя есть время впадать в отчаяние, лучше займись его делами.

Хамаю действовала просто и ясно, и какое-то время Нацука молчал, глядя на нее, а потом со вздохом пробормотал:

– Да, ты права. Ты совершенно права. Наверняка Надзукихико сказал бы то же самое.

Когда он снова поднял голову, на лице его была привычная решимость. Он потребовал сообщать ему обо всех изменениях и отправился в тюрьму, где допрашивали Хацунэ.

Сумио тоже встал, пошатываясь, и отправился охранять окрестности. Юкия смотрел ему в спину, думая, что на самом деле Сумио не виноват. Он действительно прибыл чуть позже, чем нужно. Но им просто надо было немного потерпеть и дождаться его, тогда ничего бы не случилось. Это Юкия не удержался.

– Это из-за меня Его Высочество ударили ножом, – шепотом признался Юкия, глядя на Хамаю. – Я неверно оценил обстановку, подумал, что молодой господин убьет того человека одним ударом.

Но не получилось. И потому, когда Юкия и остальные отвлеклись, мать Коумэ ранила молодого господина ножом.

– Возможно, господин Сумио тоже виноват, но это случилось в первую очередь из-за меня.

Однако Хамаю, бросив на Юкию взгляд исподлобья, тихонько ответила:

– Не переживай. Я знаю, что произошло. Как ты и сказал, если бы молодой господин убил этого мужчину, ничего бы не случилось. Твое решение было верным. Так произошло, потому что мы скрыли от тебя кое-что об истинном Золотом Вороне.

– Скрыли?!

Юкия вытаращил глаза на Хамаю, и она ответила ему прямым взглядом.

– Понимаешь, Юкия… Он не может убить ятагарасу.

Юноша непонимающе смотрел на Хамаю.

Женщина, ставшая супругой истинного Золотого Ворона, твердо повторила:

– Истинный Золотой Ворон не может убить ятагарасу. Даже если в этом есть необходимость, Надзукихико никак не сумеет этого сделать. Вот такое он существо.

В ее утверждении слышалось смирение.

– Я не понимаю, – признался Юкия.

Хамаю горько улыбнулась:

– Ладно, остальное он сам тебе расскажет. Не волнуйся. От него так легко не отделаешься. Скоро опять будет взирать на нас своим спокойным взглядом.

Однако в глазах Хамаю, когда она посмотрела на здание, где находился молодой господин, Юкия заметил и готовность к самому