Сионистское движение в России - Ицхак Маор

Выразителем взглядов меньшинства российских сионистов на конгрессе стал Моцкин, который считал неприемлемым отказ от лозунга о "чартере" и предлагал пользоваться им: сионисты, полагавшие, что "чартер" - вопрос ближайших дней, просто не понимали Герцля. Покойный вождь не утверждал, что "чартер" удастся заполучить быстро, а говорил лишь, что это может стать делом ближайшего будущего. Герцль говорил:

"Если еврейский народ захочет, он сумеет добиться "чартера". Еврейский народ должен предоставить сионистам необходимые организационные и материальные ресурсы. Нельзя согласиться с положением, будто эту {249} истину надо отвергнуть, отказаться от нее и выставить в смешном виде. Факт, что большинство людей из сионистского лагеря сегодня говорят о ней с усмешкой. И тем самым ведут фактически подкоп под сионизм....

Надо придти к еврейскому народу и сказать ему: мы вам принесли истину, и ее осуществление было в ваших руках, но вы этого не захотели. Сионизм не потерпел никакого поражения. "Если сионизм не будет осуществлен, в этом будут повинны только евреи", - сказал Моцкин. По поводу требования приступить к немедленным действиям в Палестине он заявил, что однажды этот путь уже был испробован, но, так как не было гарантий, обеспечивающих открытую и беспрепятственную деятельность в Палестине, начинание это провалилось на полпути.

Взгляды сторонников практической работы в Эрец-Исраэль изложил Хаим Вейцман:

"Мы стоим перед задачей пробудить волю еврейского народа. И, может быть, трагическая судьба Герцля состояла в том, что он думал пробудить эту волю слишком рано. Последние его слова были: "Мы дошли до барьера". Для нас же не было барьера.

Мы должны изменить мнение о "чартере". Мы должны сказать народу, что он достигнет своей цели лишь в том случае, если уже сегодня начнет освоение принадлежащей ему страны. И мы признаем, что это есть средство, ведущее к цели, но разница в том, что мы считаем прежнее, т. н. политическое, сионистское движение односторонним. До сих пор политический сионизм был лишь дипломатическим. Полагали, что возможно воодушевить народ, говоря ему, что тот или другой властитель относится благосклонно к нашему движению. Это было действенно в известной мере, так как еврейский народ считался с тем, что властители благосклонны к нашему делу; он замечал также, что правительства признают, что мы правы, что они признают, но ничего не делают, чтобы провести справедливость в действительности.

Вы считаете, что работа в Палестине не гарантирована, но такой гарантии не будет, даже если вы получите {250} "чартер". При первых опытах нет никогда уверенности, что они будут удачны. Я стою за синтез обоих моментов. Я знаю только один путь.

Сионизм, конечно, политическое движение, но политика не состоит в том, чтобы ходить к правительствам и собирать хорошие отзывы о сионизме. Я понимаю политический сионизм так, что еврейский вопрос международный, и мы требуем помощи от отдельных государств, но мы сами должны делать все для укрепления нашей позиции в стране. Конечно, мы не можем ручаться, что все наши предприятия будут удачны. Но если ждать полной уверенности, то вообще ничего нельзя делать, а сидеть сложа руки и ждать. Политический сионизм требует работы во всех областях, требует практической работы для достижения политической цели.

Г. Гринберг как-то сравнил еврейскую работу с прорытием туннеля, которое должно быть начато с двух сторон. С одной стороны начали работать, и я желаю, чтобы начали и с другой.

Конгресс должен дать ИК определенную инструкцию: стремиться к достижению "чартера", но как следствия нашей работы в стране. Если мы теперь получим "чартер", он будет только листом бумаги, но если мы будем работать в Палестине, он будет написан нашей кровью и нашим потом и будет прочен". (Шумное одобрение) (Рассвет",No 34-35, 1907.).

Речь Вейцмана произвела на конгресс чрезвычайно сильное впечатление. С той поры в сионистском движении укоренился термин "синтетический сионизм" как обозначение сплава двух направлений, политического и практического, в одну систему работы. Спустя сорок лет, вспоминая этот эпизод в автобиографической книге "Поиски и заблуждения", Вейцман писал:

"Разногласия между "угандистами" и "классическими сионистами" обернулись разногласиями между "политическим" и "практическим" сионизмом. {251}

Сионисты-политики твердили: Палестина принадлежит Турции. Покупка земель запрещена законом. Вся наша работа должна быть направлена на "чартер", и мы должны прибегнуть к великим державам, таким, как Англия и Германия, дабы они помогли нам заполучить "чартер". Так смотрели на дело сионистские организации Германии и Австрии и большинство западных сионистов. Им противостояла маленькая группа в Англии, возглавляемая д-ром Гастером и Гербертом Бентвичем.

Взгляд второй, "практической" школы - нашей, как я ее называл не раз, взгляд этой школы на сионизм и на исторический процесс был более органичным. Если говорить правду, ни "духовные", ни "практические" сионисты не отрицали политической работы, как это часто изображалось; они только хотели напомнить миру сионизма ту простую истину, что одной политической работы недостаточно; она должна сопровождаться прочными конструктивными достижениями, реальным освоением земель в Эрец-Исраэль, а это опять-таки должно быть сопровождено нравственным напряжением еврейского сознания, возрождением языка иврит, приобщением к еврейской истории и возвеличением вечных ценностей еврейства.

Процесс слияния двух этих школ не был простым делом. Сила привычных фраз, сила предвзятых мнений были так велики, так завладели умами, что всякие разговоры о возобновлении настоящей поселенческой работы всегда встречались в штыки.

Впечатление было такое, будто люди думают, что переселение евреев в Эрец-Исраэль, основание колоний, закладка индустриальной базы в самой скромной форме не имеют ничего общего с подлинной задачей сионизма. Задача, мол, совершенно другая - твердить о нашем намерении создать еврейскую республику в Эрец-Исраэль; и пока таковая не возникла с помощью "чартера", добиться там сколько-нибудь стоящего прогресса невозможно. "Лед тронулся", как мне помнится, на Восьмом конгрессе, который состоялся в Гааге летом 1907 года.

{252} Я там страстно отстаивал взгляды, проповедуемые мною со дня моего вступления в движение. Я сказал, что дипломатическая работа важна, но ее значение увеличится благодаря реальным делам в Эрец-Исраэль. Если мы достигнем синтеза течений в сионизме, мы преодолеем застой. Я утверждал, что даже если б можно было получить "чартер", такой, о каком мечтал Герцль, этот "чартер" ничего не будет стоить без опоры на реальную землю в Палестине, на еврейское население, привязанное к этой земле, на учреждения, созданные этим населением и для него. "Чартер" всего лишь клочок бумаги. Понятно, что необходимо вынести наше дело на суд народов, но впечатление оно может произвести только будучи подкреплено алией, поселением и национальным самосознанием. Основывая свою точку зрения, я употребил выражение "синтетический сионизм", которое стало лозунгом сионистов-практиков".

С аргументацией сторонников школы синтетического сионизма согласовывалась и речь Членова, произнесенная еще в начале конгресса, после вступительного слова Вольфсона и выборов президиума. За три недели до этого Членов побывал в качестве представителя сионистского Правления на праздновании 25-летия со дня основания поселения Ришон ле-Цион. Там он приветствовал участников юбилейного митинга, собравшихся по случаю национального торжества со всех уголков нового ишува, а теперь привез их приветствие, которое они поручили передать конгрессу: "Привет вам всем - которые служат делу народа нашего в галуте, привет от тех, кто в настоящее время осуществляет наш идеал".

Членов продолжал :

"Наше дело преследует три цели: возродить народ, страну и язык, которые еще недавно, некоторыми еще и теперь, объявляются умершими. Каждая из этих трех задач весьма трудна, и неудивительно, если у того или другого возникают сомнения в возможности решения этой задачи, хватит ли сил человеческих.

{253} Истекшие 25 лет были испытанием, которое должны были выдержать страна, народ и язык. И я призываю всех сомневающихся: идите в страну, и там увидите вы, как заброшенные пустыни руками наших братьев превращены в уголки рая. Побывайте в школах, на улицах колоний, где играют дети, и вы услышите, как звучит наш живой язык. Побывайте в домах, встречайтесь с людьми, проникните в общественную жизнь, и вы почувствуете, что создается нечто новое, своеобразное: еврейская жизнь, еврейские чувствования и мышление.

Уважаемые товарищи! Здание, которое мы хотим воздвигнуть для нашего народа, должно быть грандиозным и требует тяжелой работы. Но истекшие 25 лет доказали, что материал прочен и годен для созидания. Только одного еще нет в достаточной мере - твердой народной воли. "Народ может, если он хочет", сказал на одном из наших конгрессов наш покойный незабвенный вождь. Еврейское народное дело теперь зависит только от одной воли еврейского народа. И она появится, она должна появиться. Наша задача - пробудить ее" ("Рассвет", No31,1907.).