Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

собрать вещи и прекратить пользоваться гостеприимством Мо Жаня, но… он был малодушен. За эти несколько недель он настолько проникся Вэйюем, что снова оказаться в одиночестве казалось… невообразимым.

От одной лишь мысли о том, что рано или поздно ему придется вернуться в свой пустой огромный дом, его прошибал ледяной пот.

...Ваньнин снова мельком поднял глаза на Мо Жаня, и, к своему ужасу, обнаружил, что тот тоже на него внимательно смотрит. Пришлось снова перевести взгляд в сторону, усиленно делая вид, словно это произошло случайно.

Вот только Вэйюй, кажется, направился прямо к ним с Ши Мэем.

— ...Я слышал, что сегодня вечером в центре будет проходить уличный фестиваль, — продолжал о чем-то говорить Ши Минцзин, хоть Чу из-за своих размышлений уже давно успел потерять нить их разговора. — Балетмейстер Чу, Вы хотели бы пойти с нами? Будут Наньгун Сы, Е Ванси...

— Да, — неожиданно легко согласился Чу, натянуто улыбаясь Ши Мэю, и тут же думая о том, что таким образом ему удастся оттянуть время возвращения домой… Он продолжал смотреть на Ши Минцзина, а потому скорее почувствовал, чем увидел, что Мо Жань тоже к ним подошел. От его присутствия Чу всегда почему-то охватывал легкий, немного нездоровый жар. Особенно сильно начинали гореть уши.

— Что за фестиваль? В честь чего? — оживленно спросил Мо Жань у Ши Мэя, демонстрируя заинтересованность.

— Это фестиваль уличной еды, — Ши Минцзин, казалось, воодушевился вопросом. — Также будут выступать приезжие артисты и одна местная рок-группа… А-Жань, я рассказывал тебе о нем вчера, но ты сказал что, как всегда, занят…

— Планы изменились, — Мо Вэйюй приподнял брови, словно бросая другу вызов.

— Неужели твой парень не будет возражать? — ехидно подначил юношу Ши Мэй. — Или ты собрался наконец взять его с собой?

— Парень? Какой еще парень? — юноша сверкнул зубами в улыбке, больше напоминающей оскал. — О ком вообще речь?..

Ши Мэй и Ваньнин обменялись недоумевающими взглядами.

— Недолго музыка играла, — Ши Минцзин мягко рассмеялся. — Еще недавно ты говорил, что у тебя кто-то есть...

— Кто сказал, что мы встречаемся? — Вэйюй спокойно встретил взгляд друга.

Ваньнин деликатно кашлянул, вперив отсутствующий взгляд себе под ноги. Он вдруг вспомнил, что почти с самого начала Вэйюй говорил что-то о том, что «быть разрушенным лучше, чем отвергнутым…» — значило ли это, что некто, кто был ему дорог, так дурно к нему относился?..

Чу вдруг понял, что так мало знает о Мо Жане, в то время как юноша, кажется, знал о нем абсолютно все, начиная от того, что он любит есть на завтрак, и заканчивая самыми постыдными тайнами его прошлого, его самыми сокровенными страхами. От подобного осознания по спине прошла целая вереница мурашек странного предчувствия.

Мо Жань, кажется, заметил, как его учитель вздрогнул, и его непроницаемое выражение лица неуловимо смягчилось. Он сказал:

— Балетмейстеру Чу холодно? Я могу принести горячий чай…

— Мо Вэйюй, на кого я, по-твоему, похож? На немощного старика, не способного залить кипятком пакетик? — равнодушно процедил Ваньнин, а затем развернулся и спокойным шагом направился прочь.

Ши Минцзин и Мо Вэйюй некоторое время продолжали смотреть ему вслед, словно онемев. Подобная сцена не была редкостью — и, все же, такая реакция была слишком грубой даже по меркам Чу Ваньнина.

— А-Жань, разве ты не знаешь, что балетмейстер Чу не терпит такого отношения? — прошептал Ши Мэй тихо. — Зачем ты так с ним?..

— Как — «так»? — усмехнулся Мо Жань, продолжая наблюдать за удаляющейся стройной фигурой в белом. — Если все будут делать только то, что этот человек терпит, потакая ему, разве не останется он в итоге прозябать, стуча от холода зубами?

А затем направился следом.

В последнее время он не видел ничего предосудительного в том чтобы всюду при возможности ходить за Ваньнином — да, тот время от времени мог кричать на него, обзывая бездельником, но Мо Жань был готов терпеть эти оскорбления. Он уже успел понять, что Ваньнин чаще выпускает когти и шипит не оттого, что в действительности зол, а скорее из-за крайней степени смущения и недоумения.

К тому же, ему даже шесть лет назад безумно нравилось, как выглядит этот холодный, чуть надменный прищур. Единственное, чего он не мог вынести — когда в этих темных, словно бездна, глазах, плескался страх…

Репетиция в тот вечер и вправду затянулась, так что времени вернуться домой чтобы немного отдохнуть не было. Все решили ехать сразу на фестиваль — а, поскольку только у Мо Жаня был внедорожник, было решено отправляться вместе.

Наньгун Сы, Е Ванси и Ши Мэй сразу заняли широкое заднее сидение — а потому Ваньнину ничего не оставалось кроме как снова сесть на переднее, рядом с водителем.

Впрочем, с его непереносимостью чужих прикосновений он бы не вынес необходимости тесниться с кем-то, так что подобное решение было единственным правильным, несмотря на то, что мужчине все еще становилось не по себе.

Он изначально согласился поехать на фестиваль только потому что наивно подумал, что Мо Жаня с ними не будет… Как же так получилось, что теперь они все впятером сидят в одной машине, и Вэйюй вместе с Наньгун Сы, словно два одиноких волка, подвывают Билли Айлиш, а Ши Минцзин и Е Ванси погружены в обсуждение костюмов для предстоящего выступления и оживленно листают пинтерест?..

Балетмейстер Чу уставился в окно, стараясь не морщиться, когда кто-то из его учеников брал особо пронзительную ноту.

«I’m the bad type, make your mama sad type, make your girlfriend mad type..!»

Он покосился на Мо Жаня, который, очевидно, наслаждался поездкой.

Блики ночных огней высвечивали его лицо неоном, создавая жесткие тени, от которых обычно немного резковатые черты казались и вовсе демоническими. Взгляд юноши был устремлен на дорогу. Он продолжал напевать абсолютно глупую песню, скалясь в улыбке, а во взгляде танцевали фиолетовые искры, как если бы он предвкушал нечто.

Чу не мог оторваться от созерцания этого восхитительного лица, и ему все больше становилось не по себе от мысли, что он не должен так пристально и долго смотреть на Вэйюя.

Что, если кто-нибудь заметит?..

Он неосознанно сжал пальцы. Мо Жань, продолжая напевать глупую песенку, тут же скосил взгляд, как если бы его периферическое зрение было настолько острым, что малейшее движение Ваньнина могло его заинтересовать.

Чу тут же