Королевство лунного света - Джози Литтон

– Да, все время, – согласился Ройс, – конечно, нельзя забывать и об удобрениях.

Кассандра сжала губы, чтобы сдержать улыбку. Ее джентльмен-англичанин, как рыба в воде чувствовавший себя при королевском дворе, в сердце своем был земледельцем! Каждый его шаг, каждый взгляд, легкость общения с деревенским людом – все говорило об этом.

– Я и не думал, что зенокса заинтересуют подобные вещи, – пробормотал Меллинос. Он осторожно шагнул, стараясь не запачкать одежду.

– У зенокса, – ответила ему Кассандра, – огромное поместье в Англии. Его семья заботится об этой земле почти тысячу лет. Естественно, эта земля ему весьма дорога.

– Тогда он захочет вернуться туда, – сказал советник и улыбнулся, заметив ее испуганный взгляд.

Они собрались у переносного алтаря для молитв. В сад вынесли стол, накрыли белым полотном и поставили на него вазу с цветами. Зажгли ладан, произнесли молитвы. Кассандре практически ничего не пришлось делать, от нее требовалось только присутствие, но ближе к концу церемонии она шагнула вперед, как это предусматривала традиция, приняла из рук жрицы серебряную чашу с водой и осторожно вылила на землю. В это же время она произнесла древнюю молитву, как делали ее предки с незапамятных времен.

– Дай нам по воле своей, возьми от нас по воле своей, наша Мать. Пусть на нас, детей твоих, снизойдут твои благословения.

Едва она закончила, как местные жители собрались вокруг, чтобы выразить свою благодарность и угостить ее. Вынесли еще столы, музыканты заиграли нежную мелодию, вино полилось рекой. Веселье было слегка приглушенным: несомненно, сказались опасения за жизнь Атрея, но даже Меллинос расслабился, когда преломили хлеб и окунули его в зеленое золото оливкового масла из прошлогоднего урожая.

Попробовав немного козьего сыра, который настойчиво предлагала ему пожилая женщина, Ройс огляделся в поисках Кассандры. Он увидел ее в кругу женщин, девушек и совсем пожилых матрон. Она разговаривала с ними и улыбалась.

Она просто пряталась за улыбкой, подумал он, не всегда, конечно – порой ее улыбка была абсолютно искренней, – но слишком уж часто, и особенно в последнее время, она пряталась.

Или, точнее, что-то прятала, скрывала.

Он попытался отбросить тревожные мысли, но это оказалось слишком сложно. Он хотел, должен был верить в честные отношения между ними, но сомнение закрадывалось в его мысли. Возможно, это была его ошибка, а не ее. Слишком уж он привык к интригам английского двора, фальшивым обещаниям и предательствам ради власти любой ценой.

Акора была другой, но отнюдь не более простой, было бы большой ошибкой так думать о столь древней и очень сложной общественной системе. Возможно, здесь у людей было больше общего: идеалы, верования, ценности, даже богатство они разделяли между собой. Но не власть, напомнил он самому себе, по крайней мере не до такой степени, чтобы удовлетворить сторонников «Гелиоса».

Он осмотрел цветущую рощу, дороги и холмы. Они находились на открытой местности, легкая мишень для врага, который посмел забраться даже в самое сердце Илиуса. И все же следовало учесть и то, что любой, кто к ним приблизится, сразу же будет замечен. Кассандра отказалась от охраны, но вокруг было много сильных молодых парней из местных, и, похоже, они прошли обычную военную подготовку. Ройс не сомневался, что они сражались бы до последней капли крови, если бы вдруг понадобилось ее защитить.

Возможно, она не зря сюда приехала. Может быть, ей нечего было прятать. Может быть, Ройс просто был настолько в нее влюблен, что потерял здравый смысл.

Любовь. Он глотнул вина, которое ему поднесли, и уверил сам себя, что сможет справиться со сложившейся ситуацией. Он всегда знал, что любовь существует, что она реальна и это сила, с которой приходится считаться. Доказательством тому были его родители, а позднее этот же феномен он заметил в отношениях Джоанны и Алекса. По правде говоря, время от времени он и сам хотел испытать это чувство, хотя и не слишком на это надеялся, ведь оно казалось чертовски редким. И все же вот она, любовь, настоящая и неотвратимая.

Он любил ее. Ну конечно же, он ее любил. Ее трудно было не любить – прекрасную женщину, страстную, храбрую. Нет, это не правда. Он хотел от нее правды? Он сам должен был сказать правду.

Она была непроста. Акора, о которой он мечтал в дни беззаботной юности, была для нее повседневной реальностью, а Кассандра, как он понял, наоборот, всегда хотела попасть в Англию. В самом прямом смысле каждый из них был мечтой другого. А может ли мечта стать реальностью?

Но она была чем-то большим, гораздо большим. Она была принцессой, дочерью древнего рода, воспитанной, чтобы указывать путь и властвовать. Разве это не проявилось в полную силу, когда она заняла место брата, да так, как вряд ли кто-нибудь другой смог?

Атридис.

Что-то новое и для Акоры, и для него самого.

Если бы Атрей умер, то Алекс вернулся бы домой, но стал бы он ванаксом? Совсем необязательно. Алекс был человеком чести. Он мог решить, что его сестру связывают с Акорой особые отношения, и в этом смысле он не был ей равен.

Кассандра так же сильно зависела от того, что считала своим долгом, как и сам Ройс. Она бы никогда не смогла поставить собственные интересы выше интересов Акоры.

Господь Бог и все святые, лишь бы Атрей выжил, не только ради себя самого, но ради всего королевства! Ройс поморщился, неожиданно осознав эгоистичность своего желания, что было на него совсем не похоже.

Делает ли любовь человека эгоистичным? Возможно, но тут ему нечем было оправдаться. Он хотел, чтобы Кассандра была в безопасности, чтобы она могла жить собственной жизнью… с ним.

Вино было прохладным и терпким. Он снова отхлебнул и посмотрел на нее, необыкновенно грациозную. Она протянула руки другим женщинам, и они начали танцевать, сначала медленно, потом быстрее. Они танцевали в лучах солнца, просачивавшихся сквозь раскидистые ветви древних олив. Некоторые женщины были в возрасте, и ради них сохраняли достаточно медленный темп. Пожилые женщины танцевали со знанием дела, с достоинством. Радость светилась на их лицах, покрытых морщинками, сквозила в движениях тел, казалось, вспомнивших былые времена, былые удовольствия. Девушки же улыбались, но он чувствовал, что все ведут себя более сдержанно, чем обычно, из-за нависшей над ванаксом угрозы. И все же они плясали, как, должно быть, плясали тысячи поколений до них, здесь, среди олив. Танцевали, несмотря на боль и скорбь, танцевали, потому что день прекрасен и завтра обязательно наступит.

Мужчины присоединились к ним. Они образовали внешний круг, высоко подняв руки. Они двигались сильно и мощно, с гордостью и уверенностью. И они пригласили Ройса присоединиться к ним.